Всё было точно рассчитано, казалось бы – до мелочей продумано. Но что-то пошло не так: бомбу удалось пронести в портфеле и поставить его рядом с Гитлером, она взорвалась – погибли несколько офицеров, а Гитлер остался жив. Заговорщиков тут же вычислили и расправились быстро и жестоко. Жену Клауса, беременную пятым ребёнком, отправили в концлагерь, пытали зверски, детей отправили в приют, дали им новые имена. Близких и дальних родственников расстреляли. Говорят, что перед казнью Клаус выкрикнул: «Да здравствует священная Германия!»
Мария Васильчикова вела дневник по-английски, писала особым, придуманным ею самой шрифтом. Чудом ей удалось избежать ареста: она бежала из Германии в Австрию, прятала дневник много лет, жила долго и благополучно, и только в 1976 году её брат опубликовал дневник. Судьба Васильчиковых напоминает острейший детектив – издаются мемуары, книги, исследования, и они помогают нам точнее, глубже, деликатнее чувствовать и понимать судьбы и те далёкие времена.
Кровь – великое дело. «В нас, – говорил Васильчиков, славный директор славного Эрмитажа, – нет ни капли воды, только бурная яркая живая энергия, она будет ещё долго питать нас, всех Васильчиковых».
Команда единомышленников – лучшее, что может быть: горы можно свернуть, любые трудности преодолеть, многие беды перенести. Мне повезло – я не просто работаю в Эрмитаже, я здесь вырос, здесь всё для меня родное, близкое, и мне дорого всё, что происходило здесь. Для меня всё это важно. «В Эрмитаже, – говорят часто с ехидцей, – особое всё, и всё – необыкновенное. В Эрмитаже переживают потери картин и сокровищ больше, чем потери людей». В каком-то смысле эта точка зрения имеет право на существование. Действительно, Эрмитаж – такое место, где люди живут во имя музея и для музея, и каждый, кто работает здесь, готов принести себя, свою личную жизнь, свои амбиции для того, чтобы сохранить музей и его сокровища. Мой отец, Борис Борисович Пиотровский, любил повторять: «Эрмитаж выбирает сам, кого оставить, а кого – нет, и тот, кого он оставил, будет жить по законам и правилам Эрмитажа».
Начало XX века. Директором Эрмитажа стал граф Дмитрий Иванович Толстой – блестящий, образованный человек, тонкий и умный царедворец, умевший всегда «ладить с монархами», общаться с ними «без подобострастия», за что его ценили и уважали. В 1901 году он принял предложение великого князя Георгия Михайловича, управляющего Русским музеем императора Александра III, стать его помощником. Работа была по душе, и он достиг больших успехов – участвовал в академической комиссии, которая выбирала картины современных художников для музея. У него был изящный вкус: полотна Серова, Бенуа, Нестерова, Добужинского, Головина благодаря графу Толстому оказались в Русском музее. В 1909 году графу Толстому предложили возглавить Императорский Эрмитаж. Его главный принцип: «Всё, что есть лучшего в мире, – должно быть в Эрмитаже». Я придерживаюсь такого же принципа.