— Эй, извозчик — окликнул маленького армянина весельчак Илья — подними голову, а то носом борозду пропахал. Правила дорожного движения запрещают спать за рулем. Как здоровье? Спина не болит?
Ослик флегматично остановился подозрительно кося взглядом на невозмутимо усевшегося рядом Абрека, кепка слетела, а возница встрепенувшись схватился за арбалет, но узнав всадников успокоился и спрыгнув с повозки пошел им навстречу.
— Здравствуйте уважаемые — носатая физиономия озарилась заискивающей улыбкой — как поживаете?
— Здорово Карен. Твоими молитвами — откликнулся Шевченко — далеко путь держишь?
— Вот товар в спиридоновскую лавку везу, ложки, плошки, одежду женщины нашили.
— Не боишься один ездить?
— Днем не страшно Витя-джан. У нас как большая деревня, все друг друга знают, чужих людей не бывает. А от зверья отобьюсь. В прошлый раз шакалы за мной увязались, одного подстрелил, остальные отстали. А вот ночью я один в степь не сунусь.
— В новое селище не ездил? Что там за народ живет?
— Это, которые недавно с запада пришли? Заезжал к ним как-то, бедно живут, почти ничего не покупают.
— Наведаемся, посмотрим — Виктор тронул коня.
— Будь здоров Карен, смотри не спи больше — осклабился Пермяков — а то ишак по старой памяти в Железку увезет.
Некоторое время армянин смотрел вслед удаляющимся всадникам, а затем, забравшись в тележку, подстегнул длинной хворостиной ленивую животину и неспешно покатил дальше.
Часа через три такого неторопливого путешествия на горизонте блеснули металлом на солнце медленно вращающиеся крылья ветряка, возница несколько оживился, и его оживление передалось ослику, который, почуяв скорый отдых и кормежку, побежал значительно быстрее.
Тележка съехала на хорошо утоптанную дорожку, огибающую скалу с пятиметровой сторожевой башней, выстроенной вместо наблюдательной вышки. Впрочем, сама вышка тоже никуда не делась, ее просто перенесли на верхнюю площадку башни, и на ней по-прежнему маячил часовой. Между тем путник проехал вдоль высокой каменной стены Замка, оставил по правую руку открытые ворота крепости и повернув налево, пересек небольшой, но добротно слаженный бревенчатый мостик через Переплюйку, на берегу которой расположились три бани-землянки. Чуть поодаль чадила дымком кузница, радуя слух задорным перезвоном молотков. Дальше дорога заканчивалась, упираясь в крепкие, связанные из заостренных кольев ворота в глинобитной ограде, окружающей значительно разросшееся Заречье. В поселке уже насчитывалось почти полтора десятка саманных хат, которые населяло почти пять десятков жителей, в основной своей массе это были первые переселенцы из бывших эмиратов. И старожилов здесь оставались только Ковригины и Малиновские, занимавшие обширные подворья в центре.