Ангелы Миллениума. Игрушка на удачу (Шелонин, Баженов) - страница 4

— Вот сучка, — прошипел атлет со сломанным носом и…

Валентин не поверил своим глазам. Нос, превращенный в гармошку прямым ударом, начал принимать первоначальную форму. Струйки крови, потекшие из ноздрей, втянулись обратно. Свернутая набок челюсть его товарища с хрустом вернулась на место. Атлет сплюнул на асфальт горсть выбитых зубов и широко улыбнулся. В тусклом свете фонаря юноша увидел, как из черного провала окровавленной десны на глазах выползали новые зубы. Третий пострадавший тряхнул сломанной рукой. Хруст костей заставил Валентина болезненно сморщиться. Рука приняла нормальную форму. Атлет несколько раз сжал и разжал кулак, восстанавливая кровообращение, угрюмо посмотрел на поднимающуюся с асфальта девицу:

— Вот привязалась! Придется валить. — Он выдернул из-за пояса пистолет.

— Убери! Кистень велел не светиться, — заволновался его товарищ.

— По-тихому уберем. — В руках третьего участника разборки появился нож. — Надеюсь, девочка верещать не будет?

— Думаю, не будет. Ей лишняя реклама тоже ни к чему. — Пистолет исчез в боковом кармане кожаной куртки. Щелкнул пружинный нож, выбрасывая лезвие.

Дело принимало серьезный оборот. Валентин прекрасно понимал, что попал на поле битвы не его уровня, но отступить, бросить девчонку на произвол судьбы просто не мог, тем более что за оружие взялись и остальные.

«Эх, мне бы „калаш“ сейчас, — мысленно простонал юноша, поднимая с земли горсть гравия с не до конца заасфальтированной дорожки, — ладно, как-нибудь разберемся. Что мы имеем? Три ножа и пистолет. Пистолет, возможно, не один».

— Уходи! — крикнула ему девица, — я не смогу защищать еще и тебя.

— Угу, — пробормотал Валентин, — сейчас, только шнурки поглажу…

А ситуация на поле боя резко изменилась. Нападали теперь атлеты. Поигрывая ножами, они загоняли юркую девицу в угол между двумя подъездами Г-образного дома. На Валентина они внимания не обращали, по всей видимости, не считая его достойным противником, за что и поплатились. Запущенный веером в полет гравий поразил сразу две цели. Один из нападавших рухнул на землю, поймав виском довольно солидный обломок камня, второй голыш выбил из руки другого нападавшего нож.

— Падла!

Третий нападавший, попытавшись на мгновение повернуть голову в сторону Валентина, потерял драгоценные доли секунды и тоже лишился оружия, которое выбила из его руки девушка лихим ударом ноги по запястью. Валентин ринулся врукопашную. Отработанный удар ногой в пах противника, которого он только что обезоружил, позорно провалился. Атлет успел заблокировать удар собственной коленкой. У юноши было такое ощущение, что он со всего размаху шарахнул ногой по каменной стене. А так как бил он с ходу, то сила инерции занесла его на противника. Адреналин хлестал в крови, заставляя забыть про боль. Валентин схватился одной рукой за рукав кожаного пиджака, другой попытался схватиться за волосы, намереваясь со всего размаху впечатать его нос в свою коленку, но противник резко отдернул голову, и пальцы вместо волос рванули ворот спортивной майки, с треском располосовав ее пополам. Атлет отбросил его, как котенка, простым небрежным взмахом руки, но прежде чем Валентин отправился в полет вместе с пиджаком противника, на его волосатой груди он заметил нечто напоминающее медальон с гравировкой на крышке в виде какого-то странного крылатого существа — то ли дракона, то ли летучей мыши, заключенной в пентакль. Юноша летел метра три, пока не поцеловался с асфальтом. Сгруппироваться, как их учили в спецназе, он успел, и все было бы хорошо, если бы не бордюр тротуара пешеходной дорожки, на который его смело, да прямо затылком, со всего размаху! В глазах на мгновение потухло. Бывший спецназовец закопошился на асфальте, вслепую шаря по земле руками. Ладонь нащупала ребристую рукоятку пистолета, выпавшего из пиджака, и судорожно сжала ее.