Спасти Батыя! (Павлищева) - страница 8

– Да, только ты странно называешь, и на Самарканд.

Вот это уже лучше. Я по части Великого шелкового пути туристкой ездила, что такое Ургенч и Самарканд знала, потому еще более важно согласилась:

– Мараканд…

Выглядело это так, словно я своей волей вообще разрешала встать из пепла Самарканду. Но Карим чуть усмехнулся:

– Так его зовут греки, а сами жители…

– …Согдианой! – я продолжала демонстрировать осведомленность в вопросах географии, а заодно и истории.

– Да, Согдианой его тоже называли, но раньше, а сейчас именно так и зовут: Самаркандом. Правда, после Чингисхана там мало что осталось, разве что базар шумит снова.

– А остальное?! Гур-Э… – я чуть ни ляпнула «Гур-Эмир», но вовремя вспомнила, что это будет лет через сто пятьдесят.

– Что остальное? – словно не заметил моей оговорки Карим.

– Ну-у… там же много что было. Мне один купец рассказывал, что там много что было построено…

– Какой купец, там все разрушено почти тридцать лет назад?

– А… а он от старших слышал, от тех, кто раньше ходил, до монголов…

Глаза Карима смеялись, почему-то мне показалось, что он сейчас скажет: «Трепло ты, Настя!» Стало не по себе, ну почему Вятич не объяснил, что именно рассказал Кариму? А то ведь может оказаться, что он «из наших», из попаданцев, а я как дура тут перед ним выделываюсь.

Эта мысль так заняла меня, что следующие четверть часа я пристально вглядывалась в лицо Карима, пытаясь понять, «наш» он или нет. Не поняла, пришлось задавать наводящие вопросы:

– Карим, а ты много где побывал?

– Много.

– А где?

– В Каракоруме был, в Багдаде, в Китае, в Риме…

– А в… Стокгольме был?

– Где?

– Ну, в Швеции?

– Нет.

Я спешно прикидывала, о каких еще городах можно спросить, которых пока еще нет на карте, но появятся в моей нормальной жизни.

– А в Стамбуле?

– Я не знаю, где такой город.

– Константинополь…

– Был, только ты его странно называешь.

Спросить открытым текстом про Нью-Йорк, что ли? Спросила про Лондон.

– Нет, не знаю, где такой…

Выяснить ничего не удалось, к тому же Карима позвал погонщик, стал о чем-то говорить, показывая вперед. Сомнения остались, я совершенно не верила своему переводчику. Неужели Вятич действительно мог отправить меня вот так за три девять земель с чужим мужиком, зная, что тот свой, и ничего при этом мне самой не сказав? Это жестоко.

Появилась надежда, что я не одинока, это заметно облегчило жизнь, теперь мне уже было не так тошно. Жизнь, кажется, начинала налаживаться. Не все так плохо под этим небом… А Вятич за такую конспирацию еще ответит!


– Вон Сарайджук, – показал вперед Карим.

На горизонте виднелись какие-то не то строения, не то снова ряды кибиток, поставленных на землю. То, что впереди по крайней мере караван-сарай, определить можно и с закрытыми глазами. Ветер дул с востока, принося запахи жилья. Теперь тянуло уже не степными травами, которые приелись за несколько дней, а дымком с примесью жареного мяса, запахом какой-то еды, скотины, человеческого жилья…