— А состав?
— Да вот — штаб в полном составе.
— И по каким правилам?
— А это надо подумать. Вот, значится, присутствующим задание на дом: проект свода правил и наказаний. Как в зоопарке, чтоб ясно и понятно: «Пальцы в клетку не совать! Штраф — один палец». Срок — до собрания послезавтра. Митинг проводим сегодня в одиннадцать часов перед Собором. Начальникам служб обеспечить явку. С этим вопросом — все. Давайте дальше.
Собрание идет своим ходом. По сообщениям видно, что неразбериха первых дней в основном изжита, руководители справляются с задачами. Доклады — это уже не рапорты с поля боя. Спокойнее, рутиннее.
Отмечаю про себя, что в крепость пошли валом мины, и вокруг уже сделаны первые заградительные поля. Судя по кислой физиономии седого сапера Алексея Сергеевича — крайне примитивные, рассчитанные только на тупых зомби. Ну часовым легче, а если кто живой доберется — увидит и щиты с надписями, и лежащие прямо на насте минки.
Правда, тот же морф проскочил, судя по следам, через такое минное поле минимум трижды — то ли так ему повезло, то ли соображал, куда лапы ставить. И ведь в воде не замерз, сволочь, двигался потом хоть и медленнее, но все же. Не прыгал, как тут под пулеметом, брел скорее, потом вообще полз. Или под огнем уменьшал грамотно силуэт мишени? Или перебитая лапа не давала прыгать?
Наконец собрание закончилось. Иду с твердым намерением поговорить как следует с Надеждой Николаевной.
Идущий рядом маленький омоновец вполголоса спрашивает:
— Про глухонемую — случаем, не рядом с Фрунзенским универмагом это произошло?
— Случаем — там.
— Откуда узнали?
— Наш город — большая деревня. Так вышло, что один мой хороший знакомый проходил мимо этой парочки в подворотне — еще в самом начале, пока до дела не дошло, — потом свидетелем был. А другой хороший знакомый дежурил в приемном отделении клиники, когда женщину привезли. Собственно, он ее и вытягивал, чтоб могла на вопросы ответить. Менты тогда подсуетились, оперативно сработали, сурдопереводчика мигом нашли.
— Ясно.
Добраться сразу до Надежды и выяснить ситуацию не получается. В салоне идет оживленная беседа, центром которой оказывается вчерашний дед-пасечник. Вид у него счастливый.
Не сразу понимаю из его бурной восторженной речи, что, собственно, его так обрадовало. Задирает на себе одежду. Вместо вчерашней воспаленной жути с пузырями вполне здоровая кожа, то, что у него вчера был цветущий и здоровенный опоясывающий герпес, подтверждает только несколько кровяных корочек и шелушащиеся участки на месте пузырьков. Не, этого не бывает!