После ленча Джад вернулся в свой кабинет и опять занялся пленками. Теперь все имело значение, все было важно. Поток слов, изрыгающих ненависть… извращенность… страх… манию величия… одиночество… боль… обрушился на него подобно лавине.
К концу третьего часа он приписал к своему списку еще одно имя: Брюс Бойд, последний любовник Джона Хэнсона. И еще раз стал слушать пленку:
«… Мне кажется, я влюбился в Брюса с первого взгляда. Он самый красивый мужчина из тех, кого я встречал.
— Он был пассивный или активный партнер, Джон?
— Активный. Это-то меня и привлекло. Он очень сильный. Позже, когда мы стали любовниками, бывало, ссорились поэтому.
— Ссорились?
— Да, Брюс даже не понимал, какой он сильный. Он обычно подходил сзади и бил меня по спине. Это было проявление любви, но однажды он чуть не сломал мне позвоночник. Я был готов убить его. Когда он здоровался за руку, мог переломать пальцы. Он, правда, всегда выражал сожаление, но это притворство. Брюсу нравится делать людям больно. Ему не нужен хлыст. Он очень сильный…»
Джад остановил магнитофон и задумался. Образ гомосексуалиста не соответствовал его представлению об убийце, но, с другой стороны, садист и эгоист Бойд был связан с Хэнсоном.
Тери Уошберн жила в фешенебельных апартаментах на последнем этаже небоскреба на Саттон-плейс. Вся квартира была выдержана в вызывающем розовом цвете: стены, мебель, портьеры. Тут и там стояли дорогие вещи, на стенах висели полотна французских импрессионистов. К тому моменту, когда появилась Тери, Джад рассмотрел двух Мане, двух Дега, одного Моне и одного Ренуара.
Джад предварительно позвонил Тери и сказал, что хочет зайти. Подготовилась она на славу. Под розовым прозрачным пеньюаром ничего не было.
— Наконец-то ты пришел! — радостно воскликнула она.
— Мне бы хотелось поговорить с вами.
— Я вся внимание. Выпьем?
— Нет, спасибо.
— Тогда выпью я… ради праздничка. — И Тери пошла к бару в углу огромной гостиной. Его створки были обшиты коралловыми панелями.
Джад наблюдал за ней.
Она вернулась с бокалом и села рядом с ним на розовый диван.
— Наконец-то твой петушок привел тебя сюда, счастье мое, — сказала она. — Я знала: тебе не миновать маленькой Тери. Я с ума по тебе схожу, Джад. Все сделаю, только скажи. Вытворяй со мной, что хочешь, самое непотребное. — Она поставила бокал и положила руку ему на бедро.
Джад взял ее руку.
— Тери, — сказал он, — мне нужна ваша помощь.
— Я знаю, малыш, — застонала она. Ее мысли катились по привычной колее. — Я так тебя трахну, как никто тебя в жизни не трахал.
— Тери, послушайте! Меня пытаются убить!