– Спасибо, – нервно бросила Екатерина и сразу кинулась бежать.
Она действовала автоматически, краем сознания фиксируя происходящее. Как служащая регистратуры объясняла ей, как пройти в отделение реанимации. И, как её сначала не хотели туда пускать, как она истерически кричала, чтобы её немедленно пустили к сыну, а дежурный врач объяснял ей, что её сын находится в состояние искусственной комы, и всё равно не может её слышать.
– Я хочу видеть сына. Вы не имеете права не пускать меня к нему, я требую, – Екатерина держалась из последних сил. Но она знала, что сейчас ей нельзя расслабляться. Она была нужна своему сыну.
– Ну, хорошо, – неохотно согласился дежурный врач, – давайте, одевайте, – подал он её белый халат, – но только недолго.
Екатерина благодарно посмотрела на высокого, худощавого мужчину, и, надев халат, прошла в палату.
Увидев сына, лежащего на больничной кровати в бессознательном состояние, в окружение подключенных к нему аппаратов, она почувствовала такую боль, такой сковывающий страх, что замерла, не в состояние сделать хоть шаг. Она стояла в дверях, беспомощно смотря на своего ребенка, и по её лицу текли слёзы. Ей потребовалось несколько минут, чтобы совладать со своим страхом и подойти к сыну. Взяв его руку, она осторожно поднесла её ко рту и слабо притронулась к ней губами.
– Всё будет хорошо, мой милый, всё будет хорошо, я сделаю всё для тебя, мой родной, – тихо прошептала она. Ей так хотелось разрыдаться, ей хотелось кричать от боли и отчаяния, но она знала, что нельзя. Этим она только навредит сыну. – Нам надо быть с тобой сильными, сынок, – продолжала она разговаривать с ним, совершенно уверенная в том, что он её слышит. – Я обещаю тебе быть сильной. Но и ты постарайся, родной, ты должен бороться за свою жизнь. Ты не можешь меня оставить одну, умоляю тебя, не бросай меня…
Екатерина вздрогнула от того, что кто-то прикоснулся к её плечам.
– Пойдёмте, Екатерина Васильевна, – услышала она за спиной знакомый голос врача. – Пусть ваш сын отдыхает. Он ведь чувствует ваше волнение.
– Он правда меня чувствует? – Екатерина посмотрела на врача глазами полными надежды. – Он поправится?
– Пойдёмте, мне с вами нужно серьёзно поговорить.
– Я только попрощаюсь?..
– Хорошо, – согласно кивнул врач и вышел из палаты.
Екатерина, оставшись наедине с сыном, нежно погладила его руку и тихо прошептала:
– Я оставлю тебя на немного, Вадимушка. Но я буду приходить каждый день. Ты только держись, родной, я всегда буду рядом, я сделаю всё, что в моих силах. Моё материнское сердце чувствует, что всё у нас с тобой будет хорошо. Нам надо только потерпеть и бороться. До завтра, сынок, – поцеловала, она его руку. – Помоги нам, Господи, – отчаянно прошептала она, и, кинув на сына прощальный взгляд, вышла из палаты.