Вот только все это — не имело значения сейчас: когда на кон поставлено будущее целых стран, никто не будет скорбеть по гибели одного человека, кем бы он ни был.
— Ты неверно понимаешь суть наших взаимоотношений, друг мой… — генерал Шариф отхлебнул терпкого чая.
— Вот как?
— Именно. Разве ты пришел ко мне?
— А разве это имеет значение?
— Можешь не верить, но имеет.
Генерал Шариф заметил двоих. Оба совершенно не похожи на китайцев. И расположились так, чтобы перекрыть единственный вход и блокировать возможный прорыв на улицу через фасад здания, через фасадные оконные проемы. У него в этом ресторане, чьи витражные стекла были заменены на покрашенную черным фанеру — не было никого. Но, несмотря на это — он был уверен в том, что выиграет.
— Пакистан имеет свои интересы, друг мой. Возможно, они совпадают с вашими.
— Да, когда слон потоптал охотников, ехавшая на его спине блоха сказала: «А здорово мы их»… — ответил хамством Джозеф Ли.
Взглядом генерала можно было обрезаться.
— В конце две тысячи десятого года вы договорились с полковником Каддафи о том, что китайские строительные компании покроют Ливию сетью высокоскоростных железных дорог и построят на побережье аэропорты и несколько десятков ваших чудесных быстровозводимых отелей, которые превратят ливийское побережье в туристический рай и источник дохода для новой Ливии, которую не надо бояться. У вас были планы по строительству крупных сооружений в Египте. Вы инвестировали по всей Африке, особенно в Нигерии — вот только там почему-то началась война. И всем вашим инвестициям угрожает опасность. Вы проигрываете раз за разом, мой друг, в то время как за нами — только выигрыши. Мы присутствуем в Саудовской Аравии, мы есть на разграничительной линии между Египтом и Израилем, наши части в качестве миротворцев направлены в Ливию. Вы уверены, что чего-то добьетесь здесь, ведь персы — известные лжецы и притворщики?
Джозеф Ли процедил ругательство сквозь зубы.
— Не печальтесь так, друг мой… — генерал говорил снисходительно-умудренным тоном много видевшего человека — мир совсем не таков, каким мы хотим его видеть. Но так даже лучше. В нашей стране у вас много друзей. Скажите — разве друзья не могут действовать вместе? Разве плох тот план, который я предложил? Только Афганистан — стоит между нами и нефтью Востока. Когда Афганистан будет наш…
Джозеф Ли нервно отодвинул чашку, чай плеснулся на стол.
— Не так давно мне казалось… — негромко проговорил он — что нет на свете более скрытных и лживых людей, чем те, что я встретил в Пешаваре. Но я ошибался — ваши лжецы и в подметки не годятся тем, что я встретил здесь. Эти люди лгут каждую минуту, они смотрят тебе в глаза и лгут, здесь, похоже, не знают вообще, в чем разница между правдой и ложью. Они убивают друг друга, с кем ты не договоришься — ты не знаешь, продержится ли эта договоренность больше двадцати четырех часов. Для этих людей война — не более чем повод для сведения счетов друг с другом!