Генерал все понял моментально. Джозеф Ли отвечает за этот регион, он здесь кто-то вроде резидента и старшего военного советника. И если он проколется на чем-то — а здесь, в этой стране с двойным дном проколоться очень легко — его отзовут назад. И могут даже расстрелять… в Китае с этим очень сурово, там не привыкли беречь людей.
— Доверять можно только друзьям — сказал генерал Шариф — только друзья не подведут. Друзья для того и существуют, чтобы помогать в беде. Думаю, я кое-чем смогу тебе помочь. Друзья?
Ли кивнул.
— Друзья.
— Тогда послушай, что мы должны сделать в первую очередь, друг мой. Это будет на благо как Пакистану, так и Китаю…
По крайней мере, этот — заслуживал уважения: он не продался за деньги, как американец. Но все равно — он был и оставался врагом…
Республика Дагестан
Недалеко от города Буйнакск
24 июля 2015 года
Те дни… последние дни перед войной — помнили многие. И с той и с другой стороны. Какие-то они… светлые были. Почему то показалось. Что вот — вот… и что-то изменится, и можно будет дальше строить. Строить — не разрушать. Пропади все пропадом… как разрушать надоело.
В тот день — ночью был дождь, сбивший царившую несколько дней жару — но с утра лишь одинокие тучки напоминали о налетевшем ночью шквале, который аж провода рвал. Летом это бывает… сильные, внезапные, с жуткими порывами ветра дожди — а через час снова солнце, и только тучи, зацепившиеся за горные вершины, напоминали о стихии…
Три внедорожника Нисан-Патруль — новеньких, черных, сверкающих хромированными решетками радиаторов — на большой скорости перли по трассе в сторону Буйнакска, обходя неторопливые парнокопытные Газели и мощные «КамАЗы», мигая дальним, чтобы посторонились. Номера у этих машин были не «ноль пятые», местные — а «сто девяносто седьмые», московские. Нужно было быть в очень большом авторитете здесь, в республике, где пулями пробиты все номерные знаки — чтобы ездить с такими номерами, бросая вызов. Но у тех, кто ехал сейчас в этих машинах — авторитет имелся…
— Мать его… — выругался водитель головной машины, сухой, наголо бритый здоровяк со странно неподвижной кожей на половине лица — результат не слишком хорошей пересадки. Когда капитан Смирницкий воевал в Чечне — исламская Шура приговорила его к смерти, а духи положили за его голову сто тысяч долларов. Эти деньги кто-то попытался заработать в двенадцатом, когда живший в одном из городов средней полосы, сменивший имя и документы капитан, поняв, что дело неладно, успел в последний момент открыть дверь и выброситься из заминированной машины. С тех пор, на него было еще два покушения, но все они закончились ничем — лишь смертью нападавших и карательной акцией в ответ. Одна из машин принадлежала именно капитану, сейчас торгующему спиртным — он был кем-то вроде резидента и одновременно обеспечивал кусок сети, накинутой Союзом Ветеранов на Кавказ. Он сидел за рулем головной машины именно потому, что отлично знал эту дорогу и отлично знал, куда ехать…