Что, если у Монса завелась другая любовница? Некоторое время Ребекка размышляла, не спросить ли об этом Марию Таубе. Может, в бюро появилась какая-нибудь новая сотрудница?
«Черт с ним! — подумала она. — Раньше я ночей бы не спала и мучилась разными мыслями. Но теперь я этого не вынесу. Не хочу».
— Теперь я уже на работе, — продолжала Мария. — Слышишь? Я не стала вызывать лифт и иду по лестнице пешком.
В другой раз Ребекка ответила бы ей что-то вроде: «В любой ситуации спрашивай себя: как бы на моем месте поступила Блоссом Таинтон?[33]», однако сейчас ей надоело шутить. Вероятно, обе почувствовали бы, что звонят друг другу, только чтобы позубоскалить, и нашли бы это утомительным.
— Спасибо за звонок, — приветливо сказала Ребекка.
— Я скучаю по тебе, — пыхтела Мария. — Мы увидимся, когда приедешь в Стокгольм? Ведь время от времени тебе надо будет выходить из горизонтального положения?
— Как всегда…
— Да, да… Я позвоню. Целую! — крикнула на прощание Мария и закончила разговор.
В этот момент на лестнице послышались тяжелые шаги Сиввинга, а через несколько секунд Белла отчаянно царапала когтями дверь прихожей.
Ребекка впустила собаку. Белла тут же помчалась на кухню к мискам Веры. Еды там не оказалось, и, облизав пустую посуду, Белла зарычала на остановившуюся поодаль Веру. Потом обе собаки приветствовали друг друга и принялись играть на тряпичном коврике.
— Что за погода! Смотри! — пыхтел Сиввинг, стряхивая с плеч снег, успевший спрессоваться в обледенелую лепешку.
— Брррр… — поежилась Ребекка, — а в Стокгольме сейчас поют: «О прекрасный теплый май…»
— Да, да, — нетерпеливо закивал Сиввинг, — однако возвращаться домой после майского костра[34]по стокгольмским улицам небезопасно.
Старик не любил, когда Ребекка сравнивала Стокгольм и Кируну не в пользу последней. Он боялся снова потерять ее в столице.
— У тебя есть время? — спросил Сиввинг.
Ребекка состроила жалостливую мину и хотела было сказать, что ей надо на работу, но Сиввинг не дал ей раскрыть рта.
— Нет, я не собираюсь просить тебя убрать снег, — продолжал он. — Просто здесь есть один человек, с которым тебе надо встретиться. Это касается тебя, точнее Вильмы Перссон и Симона Кюро.
Ребекке стало не по себе, стоило только им с Сиввингом переступить порог дома престарелых «Фьелльгорден». Они, как могли, тщательно стряхнули с себя снег в подъезде с желтыми стенами и поднялись по лестнице, выложенной серым пластиком. Тканые обои и практичная сосновая мебель оставляли ощущение казенного заведения. За столом на кухне в инвалидных креслах завтракали два человека. Один из них опирался на подушки, чтобы не свалиться на бок. Второй повторял: «Да, да, да…», с каждым разом все громче, пока служительница не положила ему на плечо руку. Сиввинг и Ребекка прошмыгнули мимо, стараясь не смотреть в их сторону.