— Моя голубка… Боже мой! Боже милосердный! Ах! Какие тайны собираются они раскрыть? Горе нам! — стонала старая Элиза, с такой силой вцепляясь в руку господина Папуля, что оторвала позументы, украшавшие его камзол.
Приглашенные неподвижно застыли на своих местах. Казалось, что-то тяжелое и непонятное навалилось на всех. Двое мужчин отделились от группы и двинулись вперед. Трое остальных продолжали скрываться во мраке, но было видно, что они не бездействовали скрестив руки, они встали перед главным входом, словно получили приказ никого не впускать и не выпускать.
Присутствующих охватило волнение. По рядам пробежал испуганный шепот. Уж не ловушка ли это? А вдруг это грабители?
Батистина поднесла руку к сердцу. Жеодар обнял невесту за плечи, и в этом жесте сквозило не только желание продемонстрировать свое право собственности, но и желание защитить.
Двое мужчин решительно и твердо ступали по каменным плитам. Их шаги раздавались все ближе и ближе Все затаили дыхание. Запыленная одежда незнакомцев свидетельствовала о дальности путешествия. Батистина испустила легкий стон: солнце озарило лица мужчин, и взгляд зеленых глаз высокого молодого человека пронзил девушку насквозь. Державшийся чуть позади второй незнакомец весело улыбнулся.
— Ко мне… ко мне… на помощь… Привидения… — принялась вопить от страха почти лишившаяся рассудка Элиза.
Батистина тоже хотела что-то сказать, крикнуть, кого-то позвать, но покачнулась под пристальным взглядом высокого мужчины, взмахнула руками… Все закружилось и поплыло у нее перед глазами. Жеодар намеревался поддержать ее, но высокий незнакомец опередил его. Он безо всяких церемоний оттолкнул несчастного жениха, подхватил бесчувственную Батистину и бережно опустил ее в кресло.
— Моя малютка! Ну же, моя малютка! — шептал он, а его спутник встал на колени перед девушкой и взял ее за руку.
— О Боже! Это невозможно! А-а-а-а! Призраки! Привидения! Жена! Жена-а-а! — завопил в свой черед Блезуа. Он задрожал всем телом, глядя на незнакомцев, стоявших на коленях перед потерявшей сознание невестой. Достопочтенный церковный сторож с ужасающим грохотом выронил из рук алебарду и как сумасшедший бросился в ризницу, надеясь найти там свою супругу.
— Батистина, моя малютка! Дорогая, приди в себя, ведь это мы! — шептали незнакомцы, не обращая внимания на всеобщее смятение, вызванное их появлением.
Приглашенные вскочили со своих мест, некоторые даже становились ногами на скамейки, стараясь разглядеть происходящее.
— Дети мои, дети мои! Неужели же это все-таки вы? О, я не могу в это поверить! — заплакал и запричитал отец Гиацинт, семеня навстречу незнакомцам.