Введение в человечность (Баев) - страница 123

Продолжу, в общем.

Когда я из-под колеса выбрался, то тут же устремился к противоположной стороне, но теперь осторожным стал. Вверх смотрел, чтоб под сапог или иной тяжелый предмет не попасть. И так разосторожничался, что не заметил, как неслышно подъехала ко мне с обратной стороны другая желтая машина и вновь впечатала в рыхлую землю, оставив снаружи опять одну лишь голову.

Второго такого удара за какие-то жалкие полчаса мой чуткий организм выдержать не смог. Расплющился я еще сильнее, даже задние лапы поломал. Вот, думаю, непруха. Надо домой возвращаться. А как? Выбраться-то из-под колеса я выбрался, а единственно, до чего доползти смог на четырех оставшихся лапах, до бордюрного камня, возле которого забился в щелочку и решил залечь, сил набраться для обратной дороги.

Люди в жилетах скоро ушли, оставив свои желтые машины с написанным на бортах моим новым псевдонимом прямо на улице. Дождь тоже перестал, словно ждал, пока все по домам разойдутся.

Попытался я наружу вылезть. Не тут-то было! Все тело затекло, при малейшем шевелении - боли адские, а я ведь еще подросток! Детский травматизм, Агам, самая противная на свете штука. К старости, если доживешь конечно, все переломы и вывихи болеть начинают. Сил нет, вот грибачком только и спасаюсь. Пенициллин, понимаешь, великое изобретение нашего народа. Люди до него, если знать хочешь, гораздо позже тараканов дотумкали. Но вернемся к интереснейшим фактам ранней моей автобиографии.

В общем, сколько я пролежал в щели, не знаю. Потерял, наконец, ослабленное борьбой за существование, свое, как я думал тогда, никчемное сознание. А очнулся от того, что почувствовал легкую тряску. Усами пошевелил, глаза разлепил и вижу, что несут меня куда-то четверо тараканов. Принюхался - не наши, ресторанной кухней не пахнут. Хотел спросить - кто они, мои спасители, да вновь сознания лишился.

А когда снова в себя пришел, уже здесь, на грибе и лежал. Оказывается, нашли меня Левопушкарские, те, что в доме напротив моего родного живут. Подивились они моей окраске, несвойственной для здешних мест, а также совсем недетской для моего возраста, хоть и искалеченной стати, пожалели, и к себе на лечение с воспитанием взяли. Может, сгожусь на что.

Про перенесенные операции умолчу, вспоминать и то больно...

Со временем я не только на труд сгодился, но и организовал их общежитие так, что избрали меня тутошние тараканы главой своей семьи, даже, вон секретаршу приставили (теперь на этой должности трудится Изольда Плинтусова; вы уже знакомы), чтоб кофе варила и мудрые мысли мои записывала, а также для иных нужд. Ну, ты юноша взрослый. Все, надеюсь, понимаешь.