— Зачем нам лишние хлопоты, — отмахивался от казачьего сотника армейский начальник в чине полковника. — Вообще, кто такой Шамиль, что вы, казаки, так его опасаетесь?
— Ваше высокоблагородие, мы не боялись никого и никогда, казаки здесь жили с тех пор, когда тут еще русского духа не было, — выходил из себя Дарган. — Но если Шамиля обуздать, то на всем Кавказе наступит мир и спокойствие.
— Да кто вам такое сказал! — восклицал полковник. — Азиаты — это гидра о многих головах, если срубить одну, на ее месте тут-же вырастет новая.
— Вырастет, не спорю, — соглашался сотник. — А вы, если старая успела переесть, прикормите новую, они до пешкеша жадные.
— Пешкеш… чихирь… когда вы научитесь выражаться правильно, — морщился начальник, потирая убеленные сединой виски. — Поймите, если мы у турецкого султана отхватим территории и заселим их русскими, то шамилями-бабилями, этими мамлюками, здесь перестанет пахнуть. Они растворятся вместе со своими ордами, как ассимилировались черемисы с пермяками и карелами.
— А до той поры мы будем терпеть набеги абреков? — сверкал глазами Дарган. — Платить им за азиатскую дикость своими добром и жизнями?
— Так устроен мир, который состоит из противоречий. Добро и зло, любовь и тут-же ненависть, и так далее, — поучал столичный полковник казачьего атамана станицы Стодеревской. — В нашем случае кто-то работает, а кто-то сидит на шее. Я скажу вам главное, а вы постарайтесь вникнуть в суть — никому из нас необузданные горские племена с их бесполезными скалами не нужны, они интересны только лишь капиталу, то есть, денежным мешкам. А деньги правят миром, вы меня поняли?
— Куда уж ясней, — вставая со стула, сдвигал брови сотник.
Так продолжалось до тех пор, пока банда разбойников не напала на русскую военную базу и не разнесла ее в пух и прах, вырезав обслугу и прихватив с собой кроме заложников заготовленные на зимовку всего войска товары. Тогда полковник сам приехал к Даргановым и предложил разработать совместную операцию. К тому времени Петрашка крепко стоял на ногах, вместе с Захаркой он готовился отбыть на учебу в столицу. Прознав о начале военных действий, братья и слышать не захотели об отъезде, в их сердцах никогда не затухал огонь мести, приобретенный ими с кровью непокорных предков.
Старики говорили, что на их веку Терек лишь однажды сковался льдом, и было это тогда, когда с неба спустился сам Холод-царь, все остальное время он клокотал как жившие по его берегам дикие народы. Вот и сейчас русские строители споро наводили переправу прямо над бурными потоками, по размеру подбирая бревна с досками. Казачья сотня под командованием Даргана давно бы одолела преграду вплавь, но сотник понимал, что без серьезного подкрепления с тяжелым вооружением впридачу горскую крепость, как получилось в первый раз, больше не взять. И все-таки, мысля наперед, он отрядил группу разведчиков ко входу в таинственную пещеру, которой не пришлось воспользоваться самим во время дерзкой вылазки по освобождению Петрашки. В размышлениях с полковником на эту тему, он напрочь отверг переход через перевал, ни один человек не сумел бы пробраться обледенелой сейчас заоблачной тропой, как невозможно было пройти и по дну ущелья с грозящими обвалом снежными лавинами. Вот почему всадники во главе с Панкратом поднялись вверх по течению, переправились в самом узком месте и помчались вдоль кромки корявого леса, за которым начинались заснеженные пойменные луга, упиравшиеся в горы, закрывающие вершинами невидимый из-за них горизонт. Хорунжий здесь уже бывал, но засады казаки не устраивали, терпеливо дожидаясь удобного момента. И он наступил.