История запорожских казаков. Быт запорожской общины. Том 1 (Яворницкий) - страница 97

. Сама коллегия иностранных дел всем пограничным русским и украинским начальникам на этот счет писала, чтобы они ни под каким видом не принимали тех запорожцев, которые, в большом числе и с оружием, придут под протекцию его императорского величества. Скальковский в своей «Истории Новой Сечи» цитирует такое постановление: «Защищения нигде им не давать и от границ оружием их отбивать; а под рукою словесно к ним приказом отзываться и обнадеживать их секретно, что при способном времени приняты они, запорожцы, будут»[310].

С 12 июля 1711 года, после Прутского мира, а потом с 3 апреля 1712 года, после Константинопольского трактата, Россия отказалась формально от Запорожья и признала его улусом турок, а запорожцев – райями Порты, в команде ханских сераскеров. «Его царское величество весьма руку свою отнимает от казаков с древними их рубежами, которые обретаются по сю сторону Днепра и от сих мест и земель, и фортец и местечек, и от полуострова Сечи, который сообщен на сей стороне вышеупомянутой реки». В частности, по Прутскому миру русский царь уступил туркам все земли бывшего Запорожья по реку Орель и обязался срыть свои крепости в Самаре, Кодаке и Каменном Затоне[311]. Таким образом, этот мир, несчастный для России, принес счастье запорожским казакам: после него запорожцы вновь сделались де-юре обладателями того, что потеряли после разрушения Чертомлыцкой Сечи и поражения при Полтаве, то есть всех своих земель от Нового Кодака до крепости Св. Анны.

Поступив под власть крымского хана и турецкого султана, запорожские казаки остались верны своей религии и своему закону, хотя и терпели на первых порах большой недостаток в русском православном духовенстве: поспешно уходя из Чертомлыцкой Сечи, они едва успели захватить с собой часть войскового скарба и церковной утвари; оттого духовенство пришло к ним уже несколько позже основания Сечи, частью из польской Украины, частью из Афин, а большей частью из Иерусалима и Константинополя; так, до 1728 года у алешковских запорожцев был настоятелем всего войскового духовенства архимандрит Гавриил, родом грек, и только с 1728 года явился у них русский священник Дидушинский[312]. В самой службе и в молитвах запорожцы также не сделали никакого изменения: по-прежнему на ектениях и выходах у них поминали русских царей, Синод и синклит и молились об их здравии и благоденствии.

Вначале жизнь запорожских казаков под крымским ханом была очень свободная: запорожцы пользовались разными земными угодьями, ничего не платили в ханскую казну, напротив того – сами получали милостивое от хана жалованье. Но с течением времени эти отношения изменились: взамен жалованья на первых порах запорожским казакам позволили брать соль из крымских озер, однако, с некоторым облегчением против установившихся в Крыму правил, именно с меньшей пошлиной против той, какую татары обыкновенно взимали с малороссийских казаков и других украинских промышленников. Потом татары, узнав, что запорожцы, под предлогом вывоза соли для себя, брали ее для малороссиян и продавали с большим барышом, лишили их и этой дарованной им привилегии. Кроме того, за протекцию, оказываемую крымским ханом, запорожские казаки должны были ходить в поход, в числе 2000 и более человек, в помощь татарам, с кошевым атаманом во главе, по первому призыву хана; но ханы старались возможно дальше усылать казаков. Так, однажды запорожцы, вместе с ханом, ходили в поход на черкесов и дошли до Судака; этот поход они считали обременительным для себя и очень убыточным для собственного благосостояния. Кроме того, за ту же ханскую протекцию запорожцы не раз должны были ходить к Перекопу и участвовать в работах при устройстве Перекопской линии, в числе 300 и более человек, и всегда обязаны были работать бесплатно. Последнее обстоятельство всего более не нравилось запорожцам, имевшим особые понятия о чести «лыцаря».