Сойер улыбнулся в ответ, зажимая мой подбородок на секунду большим и указательным пальцами, после чего развернулся и произнёс:
— Увидимся позже, детка.
Потом он ушёл.
А я осталась стоять… под впечатлением.
Поскольку, в то время, когда я лежала и задавалась вопросами этой ночью, я никогда не переставала думать о том, что Сойер действительно мог быть заинтересован во мне. Как что-то большее, чем одна не забываемая ночь.
Но всё в общении с ним указывает в этом направлении.
— Он хороший человек, тот самый, — сказала Мардж, когда я поняла, что всё ещё стою там, уставившись на закрытую дверь.
— Да, — согласилась я, поворачиваясь к ней лицом и идя на кухню. Потому что, ну, так и было. Нет смысла отрицать этот факт.
— Эти мальчики, — сказала она, мотая головой.
— Какие мальчики?
— О, все они. Сойер, Баррет, Брок, Тиг.
Я боролась с желанием рассмеяться от мысли, что группа ужасающих, мускулистых, пугающих мужчин когда-либо называлась мальчиками. Но выясняется, что для их «матери», это было именно тем, кем они были.
— И что с ними?
— Всегда бегают вокруг, в погоне не за теми вещами. Деньги, власть, достижения в работе, связи на одну ночь. Иногда они не видят дальше своего носа и игнорируют наиболее значимое.
— И что же это? — спросила я, внезапно ощущая себя слишком застенчивой в своём тонком халатике и больше ни в чём.
— Хорошая женщина.
Я улыбнулась этой ностальгической мысли, что хорошая женщина может всё решить чудесным образом, даже если это и было немного ошибочным мнением.
— О, знаю, знаю, — произнесла она, читая мои мысли. — Вы, молодые люди, думаете, что всё у вас есть. И, не пойми меня неправильно, у вас всех есть дома, вы сами платите за себя и оплачиваете свои счета, и у вас есть работа, о которой вы заботитесь. Но достижения — это не жизнь. Люди — вот жизнь. Связь. Влюблённые, супруги, дети. Ты не захочешь умирать, окруженная значками «работник месяца». Ты захочешь умереть, окружённая людьми, которые любят тебя и будут скучать по тебе.
Ладно, когда она это сказала, в этом был смысл.
— Потому что в следующем месяце после твоей смерти, милая, там будет новый работник месяца.
Да, стало почти депрессивно, когда я начала думать об этом.
— Я поняла, о чем вы.
— И я знаю, как женщинам это тяжело. Мы разбиваем наши сердца и их топчут мальчики, носящие мужскую одежду. Трудно сказать, кто лишь наряжается мужчиной, а кто настоящий. Сойер настоящий, Рия.
— Я знаю, — сказала я, кивнув, внезапно обнаружив, что хочу сидеть и слушать Мардж часами. Я скучаю по этому больше, чем могу признаться — по советам мамы. Мне многому пришлось учиться самой довольно долгое время. Я была одной из детей в системе, которые избегали любви, боялась довериться, меня это пугало. Я попала в руки своей приемной мамы со всеми годами потребности, без любви, и я позволила ей заполнить эту пустоту.