А манёвр... Да, что ему будет? Там и надо-то влетать под углом в электромагнитный щит 'Аиста', чтобы двойку завертело и выкинуло в непросчитанную навигационной машиной точку. 'Игра в случайные ворота', проверка реакций пилота.
Вот когда крейсер разворачивает домагнитные щиты - тогда действительно становится жарко. Завихрения поля создают на щитах блуждающие червоточины. Очень дырявая глухая стена. Дыры пляшут, схлопываются и открываются снова. А твоя задача - свернуться в измененное пространство, развернуться - отстреляться, опять свернуться.
В глазах мельтешит, ты едва успеваешь дышать, а надо ещё стрелять и просчитывать свои действия хотя бы на шаг вперёд.
В автономке даже навигатор не подскажет тебе, куда лучше двигаться, чтобы самому тапки в угол не двинуть. Летать и сражаться в таком режиме, вообще мало, кто способен. Проблема даже не в обнаружении дыр. Коробка (она же навигационная машина двойки) дыру найдет. Но, если ты хочешь не только выстрелить, но и выжить, то обязан найти дыру раньше, чем коробка противника рассчитает, куда ты метнешься и где всплывешь. Опережать домагнитный вычислитель способен только человеческий мозг. Но для этого логика должна срастись в тебе с интуицией.
Сейчас не было никаких червоточин, и все наши метания по команде навигатора выглядели бессмысленной суетой. Дьюп работал в полкасания, но я всё равно опаздывал за ним. Злился на него, на себя... И не успевал.
Он, в принципе, и один бы мог справиться с управлением двойкой, будь у него две дополнительные руки. Но Макловски не параб, а потому в нагрузку шёл я. И если лидер Третьего Щита полагал, что 'нагрузка' тормозит, я узнавал об этом раньше, чем срабатывал корректор автонавигатора. Потому что психический пресс сержанта Макловски способен стимулировать мышление даже у нашего капрала. Я ощущал недовольство Дьюпа кожей, мышцами, всем телом. А мозг подключался, кажется, даже спинной. У нас на Фрейе так импульсным бичом гоняют стадо.
Пока я злился и старался успеть за Дьюпом, он словно бы не замечал моих промашек, но, стоило плюнуть и расслабиться, как невидимая рука снова и снова вжимала меня в ложемент, не хуже перегрузки в несколько дополнительных g.
Как он это делал - не знаю. В Академии шутили: уроды так часто бывают в тени, что Гендеп не списывает их только по причине сверценности именно таких, изуродованных тенью. Пока я не встретил Дьюпа, думал, что это байки.
К концу дежурства он, как часто бывало, утомился от моей тупости, а я одурел от его скорости. Так что шлюзование прошло мимо. Я опять уснул.