Сэм тихо вздыхает и смотрит на меня так, словно он в двух секундах от того, чтобы выйти в парадную дверь и умчаться по улице. Задержав дыхание, я продолжаю фальшиво улыбаться, молясь Богу, чтобы он не ушёл. Я не уверена, это потому что я не готова открыть правду моей семье или потому, что я просто очень хочу провести больше времени с ним. Господи, меня нужно лечить.
— Йииииха, — отвечает Сэм, монотонным, не-южным, акцентом.
От того, что он подыгрывает, хоть и с раздражённым выражением на лице, я хочу запрыгнуть к нему на руки, обернуть ноги вокруг его талии, и расцеловать до чёртиков. Это не самые лучшие мысли, что могут прийти в голову, стоя перед моей семьёй, которая смотрит на нас как на сумасшедших. А я убита горем, безработная и бездомная. Что есть в этом парне такого, что заставляет меня забыть о проблемах и вызывает сексуальные мысли? У меня озабоченный мозг и мне нужна интервенция.
— Ты видела его подарочек, Бев? Леон должна развернуть его для нас! — тётя Бобби вырывается из-за моей матери, поднимая бокал мартини.
Ах, да, его подарочек. Это то, что превращает меня в сексуально-озабоченную.
— Простите моего брата, Логан. Она любит свою водку, — говорит мать Сэму.
Его озадаченный взгляд мечется между моей мамой и мной, и он спрашивает:
— Эмм, брат?
— Леон тебе не рассказывала? — спрашивает тётя Бобби и переводит на меня взгляд. — Леон, почему ты ему не рассказала? Ты стыдишься своего дядю?
Я со вздохом качаю головой, а тётя Бобби, держа бокал мартини, закидывает руку на плечи моего отца и громко кричит:
— Йииииха.
Игнорируя её выпад, я оглядываюсь на свою мать.
— Ты же знаешь, я не стыжусь, мам, просто не доходило до этого.
Сэм выглядит так, словно готов выбежать отсюда прямо на снег, но мой отец делает шаг вперёд, чтобы убрать его замешательство.
— Тётя Бобби раньше был дядей Бобом, — объясняет папа так, словно в каждой семье есть трансвестит. — Жена ушла от него, когда застукала его в шкафу, примеряющего всю её одежду.
— Скатертью дорога! Всё равно у неё дерьмовый вкус на обувь, — комментирует тётя Бобби.
— Реджи, унеси их сумки наверх, — прерывает его мама и отходит, чтобы папа мог взять наши вещи. — А вы, дети, идите в гостиную, я пока разогрею вам домашний мясной рулет, жареный картофель и сладкую кукурузу.
Мама быстро разворачивается, берёт тётю Бобби за руку, и тянет на кухню, пока папа уносит наши сумки наверх, оставляя нас с Сэмом одних у входа.
— Я пойму, если ты захочешь уйти, — тихо говорю я. Из коридора слышен мамин голос, пытающейся угомонить тётю, которая, не затыкаясь, говорит о подарочке Сэма.