Пятьдесят лучших вампиров! По порядочности, интеллекту. И они понимали, что, если Тео останется у власти, кровопролития не избежать. Но ты же всегда был отцовским прихвостнем… Все хотел выслужиться перед ним. Закрывал глаза на все его преступления, покрывал его. Сражался за него.
– Я дал клятву защищать свой клан и его главу, – напоминаю я, не сводя глаз с брата.
Он сейчас на редкость спокоен. Но я-то знаю его характер. За таким спокойствием обычно следует взрыв ярости, от которого нет спасенья. Америго горяч и безрассуден. Он из тех, кто сначала бьет, а потом думает, зачем это сделал. Мой взгляд падает на небольшой столик, что стоит неподалеку. На нем лежит плеть, несколько ножей и полотенце. А также бутылка с водой и плитка шоколада. Душераздирающее сочетание.
– Но ты не давал клятвы быть идиотом! – повышает голос он. – Ты же всегда умел анализировать, просчитывать события. Что с тобой случилось тогда? Не хочешь мне сказать?
– Мы были на пороге войны. Переворот просто бы уничтожил весь клан, – с уверенностью защищаю свой выбор я. – У тебя было свое мнение на этот счет, у меня свое. И они не совпали.
– Но ты мог поговорить со мной, – вплотную подходя ко мне, произносит Америго. В его взгляде столько боли. Прошло уже десять веков, но он так и не смог оправиться от моего предательства. Да, мне тогда казалось, что поступаю правильно. Но на самом деле я не захотел их искать и выбрал самый простой. И я действительно виноват перед ним. – Как говорят близкие друзья. Или братья, созданные одной кровью. Я же верил тебе больше, чем самому себе. Кто знает, может быть, я бы к тебе прислушался?
– После драки кулаками не машут, – говорю я. В помещении холодно и я начинаю замерзать. А еще у меня затекли руки. – Разве нет? К тому же тот препарат, что твой сообщник ввел, убивает меня. Мне осталась неделя. Тебе этого мало? Ты хочешь крови? Думаешь, увидишь мою агонию, и тебе сразу полегчает?
– Да ты провидец! – тут же оживляется Америго и подходит к столику.
Несколько секунд рассматривает предметы, словно решает, что ему взять сначала. Его выбор останавливается на плетке-скорпионе. Одна из древнейших вещей. Плеть, с несколькими хвостами, на которых закреплены металлические наконечники. Во время удара они входят под кожу, а когда палач отводит руку в сторону, выдирают из тела куски мяса. Я порол таким своих матросов, когда они отбивались от рук. Воистину, все возвращается.
Америго взмахивает плетью с мастерством опытного палача. Слышится пронзительный свист. Боль обжигает спину. Но это еще можно вытерпеть. Дальше будет хуже.