одну.
Рука Афины заметно дрожала, когда немного позже она наливала большой бокал
вина у себя дома, в квартире многоэтажного дома. Она была в безопасности.
Афина наврала Киану, сказав, что её отвезут домой. Внутри её разрывали
противоречивые чувства — именно он спас её, — поэтому Афина и не хотела оставаться с
ним наедине. Вместо этого она села за руль и поехала домой сама, что, если так подумать,
было полной дуростью: руки тряслись, и она чудом избежала нескольких аварий. Теперь,
когда она наконец-то была в безопасности дома, всё, что ей было нужно, так это хорошая
порция вина, тёплая ванная, и… смыть с себя весь сегодняшний кошмар.
Она вспомнила отвратительные руки мужчины, шарящие по ней, мерзкие гадости,
которые он нашёптывал ей на ухо, ощущение холодной стали приставленного к горлу
ножа. Мелко вздрагивая, она одним глотком осушила бокал и сделала несколько глубоких
вдохов. Если бы Киан — нет, доктор О'Рейли, — не пришёл в тот момент ей на помощь,
не известно, чем бы всё закончилось. От этой мысли её снова затрясло, и она постаралась
отделаться от озноба.
Направляясь в ванную комнату с намерением осуществить свой план и смыть с
себя воспоминания в успокаивающей пенной ванне, она внезапно вспомнила холодный
взгляд Киана. Отчётливо видела неразбавленную ничем ярость и то, как он лаконично и
точно избавился от нападавшего… и, хотя Афина была ему безмерно благодарна, всё это
её немного испугало. В нём клубилась какая-то чернота, где-то глубоко внутри, и ему с
трудом удавалось её скрывать. Тьма была жуткой и настолько же притягательной. Даже
соблазнительной. Дикие повадки Киана, чёрт возьми, будили в ней желание.
— Возьми себя в руки, идиотка, — пробормотала она. Страстно желать мужчину,
убившего в этот день другого человека. Возжелать не кого-нибудь, а своего босса. Это
было смешно. Она была смешной. После той подростковой слюнявой серии Киан ясно же
выразился, что ничего не планирует с ней иметь в романтическом плане.
Стук в дверь квартиры испугал девушку и вино выплеснулось через край бокала.
При мысли, что это нападавший, её охватила паника. Но потом Афина вспомнила, что он
мёртв.
— Афина, — за дверью послышался сильный голос Киана. — Впусти меня.
О Боже, это был Киан. Какого чёрта он здесь делает?
Она посмотрела рассержено на своё отражение в зеркале: тёмные локоны,
собранные на макушке в какой-то бесформенный пучок, съехавший набок. Она быстро
поправила волосы. На лице — ни капли макияжа. На теле болтается потрёпанная,