— Ирис, Ирис, — сначала я осторожно касалась ее плеча, нехотя. Раз приходится будить, то будить следовало осторожно.
За две минуты не было никакого продвижения, и я, вспылив, выдернула у нее из-под головы подушку и стянула одеяло. Ни в какую! Безрезультатно! Ирис спала как убитая, и я невольно заподозрила худшее. Но она дышала, притом дышала равномерно и глубоко.
Не будет ли у нее проблем, если она пропустит назначенную встречу? Раз Ирис неотсекаемая, то ее точно взяли на особый контроль. Разбудить Ирис у меня не получалось, а время поджимало. Мне еще следовало найти кабинет преподавателя, и я надеялась, что он располагался где-то рядом с аудиторией, в которой он проводил занятие с палочкой.
— Прости, Ирис, но не могу тебя разбудить! — я бросила одеяло, развернулась и вышла.
Если вспомнить предостережение Ирис насчет «его часы спешат на двадцать минут», у меня оставалось всего четыре, чтобы дойти. Даже не дойти, а добежать. Иначе точно не успею! Вспомнить направление не составило большого труда, но я чуть было не потерялась в похожих друг на друга светлых коридорах. Мне повезло — я вышла на главную лестницу и столкнулась с ректором Денвером.
— А вы ранняя пташка, студентка Моридар! — поздоровался он.
От неожиданности я оступилась на лестнице, но была немедленно поймана мужчиной. Учитывая, что, по заверениям Вилесы, именно его мне в избранники выбрал Создатель, я чувствовала себя в его обществе некомфортно. Он смущал меня своим видом — распахнутой рубашкой и короткими синими недоштанами.
— Спасибо… большое… ректор. Господин ректор.
— Осторожнее надо. Куда вы так бежите на заре?
— Я вчера организационное занятие случайно пропустила. Господин Аургус сказал, что можно прийти к нему перед занятиями, и он расскажет заново.
Я несла всякую чепуху вместо того, чтобы спросить дорогу. Вдруг Рур Аургус приглашал к нему в кабинет? А я не знала, где он находился. Тиа, соберись давай! Нет ничего зазорного в том, чтобы идти на назначенную встречу к преподавателю в назначенный им час!
Но убеждения Вилесы, что мне Создателем суждено стать избранницей ректора Денвера, вынуждало меня бледнеть, смущаться и терять дар речи. Я даже и помыслить не могла, что она, умудрившись провернуть настоящую аферу, могла соврать мне про свое божественное происхождение!
— Как нехорошо получилось, — покачал головой господин ректор. — А мне вы показались довольно рассудительной особой. Жаль-жаль.
Нехорошо? Показалась? Я такой и была! Рассудительной, толковой, пунктуальной и правильной. За что он сейчас высказывал мне? За одну-единственную ошибку? Да, я один раз забылась и забыла об организационном собрании, больше беспокоясь о состоянии Ирис и ее самочувствии. Разве я совершила преступление? Разве я не должна была в первую очередь позаботиться о ней? Или в академии те же порядки, что и в пансионе?