Что она и продемонстрировала на второй площадке — сначала пробежала несколько кругов, чтобы разогреться, а потом принялась вытворять немыслимые акробатические номера на бревнах. Ее маленькое гибкое тело складывалось пополам, крутилось колесом и волчком, и Эфриэл лишь прищелкивал языком, выражая восхищение. Зато Бранвен пришла в ужас.
— Все как в моем сне, — сказала Бранвен Эфриэлу. — Плененные девы, быки и страх. Ты чувствуешь, что все здесь пропитано страхом? И развращенностью, и алчностью? Как получилось, что в таком прекрасном краю творятся такие гнусности?
— За эти гнусности платят хорошие деньги, — Эфриэл уселся на каменную изгородь и прищурившись оглядывал окрестности. — Ты попала в плохое место, малышка. Советую подумать, как выйти отсюда.
Вернулась Джасинта и повела новенькую на ужин.
Уже вечером, когда таврополы укладывались спать и их заперли по комнаткам в длинном доме, Эфриэл вернулся к разговору.
— Не хочешь заявить о себе? — спросил он. — Поднять шум и потребовать, чтобы сообщили герцогу?
Бранвен лежала на жесткой соломенной подстилке, покрытой грубой простыней, и смотрела невидящими глазами в темноту. Луна заглядывала в каморку, и тень от оконной решетки косо лежала на полу, похожая на зубы мифического чудовища.
— Лорд Освальд прибудет в столицу только через пять дней, — сказала, наконец, девушка. — Я боюсь, что Фонс сообщит обо всем Леоакадии, и они найдут способ избавиться от меня. К тому же…
— К тому же?
— Только представь, какой может начаться скандал — жена герцога оказалась в таком месте. Не знаю, что страшнее — то, что меня схватили, как бродяжку, или то, что смогут подумать, будто я сама пришла сюда тайно, чтобы поучаствовать в играх.
— Хочешь попробовать сбежать? — понял ее Эфриэл.
— Наверное, с твоей помощью это будет нетрудно? — робко спросила Бранвен.
Джасинта заворочалась и приподняла голову:
— Ты чего там бормочешь? — спросила она сонно.
— Молюсь, — ответила Бранвен.
Два дня в школе тавропол прошли для Бранвен достаточно спокойно. Причиной тому были сбитые ноги. Фонс самолично осмотрел ее израненные ступни и велел привести лекаря.
— Пока не вылечишься — смотри внимательно и все запоминай, — прочитал он Бранвен нотацию. — Но не болтайся праздно. Если увижу, что бездельничаешь — накажу.
И Бранвен не бездельничала.
Она смотрела, как кормят и обучают быков, она наведывалась в кухню, чтобы помочь поварихам готовить еду для учениц и охранников, а потом даже занялась уборкой птичьего помета — над школой кружили стаи голубей, воруя ячмень из кормушек.