— Бедное дитя, — произнесла Бранвен, — в каком же мраке она пребывает…
— Лучше бы тебя беспокоило, что они сделают с тобой.
— Если яркому пламени будет угодно, они ничего мне сделают.
— А если не угодно?
Бранвен встала на колени, чтобы помолиться.
Когда над Таврой сгустились сумерки, за несостоявшимися беглянками пришли.
— Главное, ничего не бойся, — сказал Эфриэл, хотя сам ужасно боялся за леди, опять попавшую в переплет. На сей раз — вовсе нешуточный.
— Я спокойна и не боюсь, — ответила она и улыбнулась ему.
Девушек провели подземным ходом, соединявшим школу и театр, где их уже ждал Фонс с помощниками.
— Кровати готовы? — деловито осведомился Фонс. — Переодевайте их — и вперед. Я уже объявил свадьбу быка и девы.
Помощники сорвали с девушек одежду, невзирая на их протесты и накинули на каждую по небольшому полупрозрачному покрывалу.
— Пора сказать, кто ты, — Эфриэл прислушался к шуму за воротами. — Там пропасть людей, и все, похоже, жаждут кровавых зрелищ. Говори же, говори!
Она промедлила всего лишь мгновенье, но этого хватило, чтобы опоздать.
— Чучо! Открывай! — рявкнул Фонс, и ворота распахнулись.
Голос Бранвен потонул в восторженном реве зрителей. Она видела раскрасневшиеся лица пейнет, глаза которых сверкали ярче, чем драгоценные камни их гребенок, и благородных гринголо, чьи рты разевались в крике и походили на черные ямы. Девушек потащили к центру арены, а Эфриэл огляделся, продумывая пути отступления. Его не интересовали зрители, сидевшие в ложах, его интересовала высота ограждения, окружавшего арену. Осмотр не обнадежил — по верху стены были набиты металлические шипы, на такие не забросишь нежную леди. Хуже всего, что ни у кого из помощников Фонса не было при себе оружия — ни ножей, ни кинжалов, которые можно было бы украсть и оборонить глупышку Бранвен.
Они вышли на арену через малые ворота, а на той стороне виднелись Большие ворота, в школе тавропол их еще называли Бычьими, оттуда выпускали животных.
На средине стояли два ложа, устланные шелками. Четыре вызолоченных кроватных столбика, изображали обнаженных лукавых дев, а к ним были привязаны замшевые путы. Упирающихся девушек подтащили к кроватям и уложили лицом вниз, привязав к столбикам, и поспешили убраться. Ворота раскрылись для них, а потом закрылись.
— Только не бойся, — повторял Эфриэл, как заклинание. Ему приходилось кричать, потому что зрители ревели, почище диких животных.
— Мне ничуть не страшно, не волнуйся, — говорила Бранвен, бледная, как покойница. — Это же не прыжок с Х-хальконовой кручи.
— Умница, держись. Я тебя развяжу, и постараемся убраться отсюда, — говорил Эфриэл, распутывая мягкие узлы. Замша поддавалась плохо, и он помогал себе зубами.