Потому что сейчас все иначе.
Сейчас это не просто секс, сейчас замешаны чувства, и она не хочешь его разочаровать. Потому что последнюю неделю он не демонстрировал ни единого желания к ней прикоснуться, и от этого она начала чувствовать свою неуверенность.
Конечно же, Вайолет не считала себя отвратительной. Просто она была ниже и пышнее других его женщин. И сложность заключалась в том, что она больше не была той раскрепощенной, длинноволосой девушкой, которую он знал.
Она не хотела его разочаровать, потому что он ни сколько ее не разочаровал. Она была в восторге от всех изменений в его теле.
Собравшись духом, облизнув губы, она попыталась прогнать свою нервозность. Он смотрел на нее пронзительным взглядом, говорящим, что она была центром его вселенной, и остальное не имеет значения. Было так тяжело говорить под его пристальным, любящим взглядом. Тяжело озвучить свои откровенные, непристойные желания.
— Скажи мне, — бормотал Джонатан, описывая языком ее сосок.
Она ахнула, выгибая спину для лучшего доступа к ее груди. — Но ты сам прекрасно справляешься.
— Я хочу большего, хочу, чтобы ты охрипла и была в изнеможении от удовольствия.
— У тебя и так это получается, — возразила она.
— Скажи мне, что я должен с тобой сделать. — Она таяла под его обжигающим взглядом.
— Я... я хочу еще поцелуев. — Господи, какая же она трусиха.
Изогнутая в удивлении бровь, и Вайолет стала влажной, как никогда прежде. — Поцеловать какое-то определенное место?
Она судорожно вздохнула. — В губы?
Джонатан снова навис над ней, и Вайолет натянула ткань галстука. Его большое тело идеально ее накрывало. Ей нравилось, что он на целую голову был выше нее и то, какой хрупкой она казалась в его объятиях. Рядом с ним она ощущала себя миниатюрной, чего не было с большинством других мужчин.
Джонатан поставил руки по обе стороны от ее головы, расплылся в хищной улыбке, прежде чем едва ощутимо коснулся ее губ. Когда он это сделал, его член коснулся ее киски, а она поняла, он вытянул ноги, чтобы при каждом поцелуе его эрекция соприкасалась с ее чувствительной плотью.
Вайолет застонала. Открыв при этом рот, Джонатан тут же воспользовался ситуацией и скользнул в ее рот языком. Поцелуй был долгим, неторопливым, словно он решил воспользоваться всем временем во вселенной, чтобы исследовать ее рот. Она была заворожена не только поцелуями, но и той нежностью, с которой Джонатан их исполнял. И при каждом движении его языка он слегка подталкивал бедрами, упираясь членом в ее складки. Складки, которые были невероятно влажными и умоляющими о прикосновении.