Она скрутила его в узел. Животный инстинкт приказывал ему вернуться, ползать перед ней на коленях, если нужно, но получить то, чего он от нее хочет.
Какая разница, что она предложила ему себя с очарованием, присущим разве что скучающей шлюхе? Он представил, как неловко овладевает ею, как трудится над ней, а она смотрит в потолок, желая быть в этот момент где угодно, только не с ним.
Что ж, он мог претендовать на ее тело, которое получил за свои деньги, мог пройти весь этот обряд посвящения, но он был бы противен сам себе.
Кто-то поднимался по лестнице. Гэвин надел шляпу, надвинув поля на глаза, и стал спускаться. Ему было трудно собраться с мыслями, трудно идти. Его тело изнывало от жажды, желало ее.
Гэвину понадобился весь его хваленый самоконтроль, чтобы не смять ее. Но если бы он не выдержал и утолил свою жажду, она возненавидела бы его навсегда.
А он не хотел, чтобы Сара его ненавидела.
Эта мысль его поразила. Он не должен испытывать к ней таких чувств. Из этого не получится ничего хорошего, потому что у них не может быть никакого будущего.
Она — актриса, а он — герцог, который должен жениться на девушке из хорошей семьи, с большим наследством. И потом, Сара уже немолода, как и он. Как она может привлекать его настолько сильно?
Возможно, в ее привлекательности есть что-то загадочное. Она вела себя очень смело, но чувствовала себя иначе. Ее тело на кровати было напряжено, как натянутая якорная цепь. Гордый, независимый дух, который он всегда в ней видел, куда-то исчез, и его сменил страх.
Ему было неприятно видеть ее такой. Она ожидала жестокости. Закалилась, оделась в броню. Хуже того, она спряталась, ушла в себя. На его месте мог быть любой другой. Ей было все равно.
Гэвин вышел на улицу и полной грудью вдохнул ночной воздух.
Швейцар спросил, не нужно ли подать ему карету. Он покачал головой. Ему хотелось пройтись. От «Кларендона» до Менхейма меньше мили.
Идя по улице, он почти слышал насмешливый хохот Ровингтона. Уж он-то на его месте выиграл бы свое пари, по-доброму или нет.
Имя Ровингтона напомнило Бейнтону, что ему еще нужно уладить некоторые дела, связанные с дуэлью.
Поэтому, дойдя до Менхейма, он с радостным удивлением увидел у входа своего младшего брата Бена, сидящего на крыльце с бокалом любимого виски Гэвина.
Герцог передал пальто и шляпу ночному лакею.
— Ты, наверное, читаешь мысли, иначе откуда ты узнал, что мне нужно тебя видеть? — спросил он Бена.
— Ты пропустил голосование по пенсионному вопросу, брат, — ответил Бен.
Голосование. Как он мог забыть о голосовании? Но увидев, в каком состоянии была Сара, обнаружив, что погибли ее пьесы, он просто не мог ее оставить. Ему необходимо было побыть с ней, пока она не проснется, чтобы убедиться, что все в порядке.