К своему удивлению, Сара сразу же крепко уснула и проспала до самого утра, несмотря на недавний дневной сон.
На этот раз у нее были сновидения. Ей снились мать и летние деньки, когда Сару отправляли в сад поиграть.
— Не входи в дом, пока я тебя не позову, — сказала ей во сне мать, и Сара поняла: она должна притвориться, будто ее нет, исчезнуть. Мужчины значили для матери больше, чем она.
— Оставь нас ненадолго, моя любимая девочка.
— Пойди пока поиграй с куклой, солнышко.
— Не мешай маме, когда она с другом.
— Не стучи в мою дверь…
Сару разбудил стук в дверь. Наверно, стучали уже довольно долго, потому что она услышала, как мужской голос — это был голос мистера Тальберта — нетерпеливо произнес:
— Миссис Петтиджон? Миссис Петтиджон!
Сара потянулась, моргнула и попыталась разыскать свою одежду. В окна гостиной светило яркое утреннее солнце. Сара лежала в постели обнаженная, укрывшись покрывалом.
Стук в дверь перерос в грохот.
— Миссис Петтиджон, у нас сегодня много дел, и со мной пришла портниха.
Портниха? Сара отбросила покрывало и встала. Ее испорченное зеленое платье висело на спинке стула, куда она повесила его вчера. Да, портниха ей просто необходима.
— Одну минуту, — хриплым голосом крикнула она.
Натянув платье, Сара наскоро почистила зубы, плеснула на лицо холодной водой из умывальника и пригладила волосы. Ванна и банные принадлежности все еще стояли в углу комнаты. Обогнув их, она вышла в гостиную.
Услышав ее голос, Тальберт прекратил нетерпеливо стучать. Но все равно недовольно фыркнул, демонстрируя свое возмущение, когда она открыла дверь.
Сара могла бы захлопнуть ее у него перед носом, но за ним стояла целая толпа женщин. Они держали в руках рулоны ткани: муслины великолепных оттенков, сияющие шелка.
Щелкнув пальцами, Тальберт подал им знак войти в гостиную. Женщина, вошедшая первой, безусловно, была главной портнихой. Ее бордовое платье было образцом утонченной элегантности. На очаровательной отделанной шелковыми лентами шляпке задорно торчало страусовое перо. В темных волосах виднелись тронутые сединой пряди, но веселые искорки в глазах и живая озорная улыбка, с которой она посмотрела на возмущенного Тальберта, придавали ей моложавый вид.
Своим зорким профессиональным глазом она, казалось, была способна оценить Сару с первого взгляда. От нее не укрылись ее босые ноги, измятое платье и непослушные волосы. Саре стоило больших усилий не вернуться в спальню и не спрятаться там.