А если он не шутил?
Герика с раздражением отмахнулась от размышлений о варваре. Грубый, циничный и наглый тип. Дикарь, что с него взять? Ни стыда, ни совести.
Вот танарийский царь – другое дело. Красивый мужчина. Если бы только глаза не были такими холодными… Жаль, что она ошиблась насчет него: Искандер и Солан были бы хорошей парой. Значит, царь Ангус выбрал для дочери другого жениха. Но кого? Герика не стала перебирать оставшиеся варианты и представлять их рядом с подругой. Это пугало ее больше, чем брошенные свысока слова северянина.
А если он в самом деле не шутил?!
Девушка еле приметно нахмурилась. Его обещание жениться занозой сидело в голове, и это не нравилось молодой жрице. Что ж, если зеленоглазый нахал решил, что с ней можно обращаться, как с вещью, то очень скоро он убедится в том, что ошибся. Да и танарийский государь едва ли одобрит его намерения, ведь, что бы там ни говорили, а на безумца Искандер не похож.
О том, что произойдет, когда Сефира обнаружит пропажу мельи, поймет, что к чему, и отправит весть ее отцу, Герика тоже старалась не думать.
– Приехали! – сообщил возница и рывком остановил лошадь возле одного из костров. Неподалеку на голой земле стояла маленькая, криво натянутая палатка.
– Здесь вы будете спать, – пояснил он и бросил под ноги Зелии пару свернутых шерстяных одеял. – А если найдете ложки и миски – еще и поужинаете.
В эту ночь Солан так и не смогла уснуть.
Она лежала в темноте, на жесткой, неровной поверхности – два расстеленных одеяла не делали плохо утоптанную землю мягче. Справа ей в ухо дышала Герика, слева – Мира, которую обнимала негромко похрапывающая Зелия: спальных мест в маленькой палатке было всего четыре, и семерым девушкам пришлось как следует потесниться. Зато они не мерзли, несмотря на нехватку одеял. Наоборот, было даже немного жарко.
Тонкие стенки из грубого полотна хорошо пропускали звуки: потрескивание костров, звон оружия, тяжелые шаги выставленной стражи, стук копыт лошадей, переступающих с ноги на ногу, резкие и громкие всплески мужского смеха. После полуночи смех прекратился, но лошади никуда не делись: они топтались, фыркали, звенели уздечками. А еще в тишине появились новые звуки: бесконечный стрекот степных насекомых, какое-то шуршание рядом с палаткой… неужели мыши?!… далекие крики ночных хищных птиц. Шестеро спутниц тихо сопели рядом, но при этом Солан, как никогда раньше, чувствовала себя отрезанной от всего мира. Она смотрела в темноту широко раскрытыми глазами, беззвучно всхлипывала и, ощущая бегущую по вискам влагу, вспоминала события этого вечера. Возможно, самого худшего вечера в ее жизни.