Когда я поднимаю голову, всё просто выходит наружу. Дом Мелли, её обидчик, сосед. Я рассказываю ему обо всём, что, по-видимому, держал в себе, и даже не осознаю, что мы стоим на моей подъездной дорожке. Он выходит из лимузина, а я следую за ним на крыльцо, где он протягивает мне сигару.
— Тебе не обязательно делать всё в одиночку, понимаешь?
— Да.
Он выдыхает и крутит кубинскую сигару пальцами.
— Расскажи мне об этом Ричарде.
— У него либо раздвоение личности, либо он психопат. Или и то и другое. Я знаю, кого видел.
— Безопасно ли вам работать в соседнем доме?
— Да. Я не беспокоюсь за себя, — я разминаю шею и затягиваюсь сигарой на мгновение. — Она никогда не будет одна. Но от этого мне всё равно не становится легче, потому что парень чокнутый.
— Я буду следить за ним.
— Ценю это.
— Что ты собираешься делать?
— «Встряхну» его и внушу держаться подальше, чтобы я не убил этого сукиного сына.
— Нет, Смит, — он ждёт, когда я посмотрю на него, а затем кивает в сторону дома. — Что ты собираешься делать?
Я не испытываю чувств. Держусь подальше от эмоций. Отказываюсь связываться с людьми. Он знает это. Он пытался. Если кто и был рядом со мной после смерти моей семьи, так это он. Он был свидетелем самоуничтожения, которое я нацелил на себя спустя недели и месяцы. Он звонил, но я лишь сильнее оттолкнул его.
Девять месяцев спустя я пришёл в себя и после своей глубокой скорби связался с ним. Я вижу его пару раз в год, а временами и по всему городу. Мой отец разозлился бы на меня за то, что я вышвырнул его из своей жизни. Они были лучшими друзьями. По словам моей мамы, когда она впервые встретила их, то подумала, что они геи. Тогда не было термина броманс, но, видимо, в те дни именно он у них и был (прим. Броманс – братская любовь).
— Я не хочу никого любить, — признаюсь я.
— Ты влюблён в неё?
«Да».
— Не знаю.
— А что ты знаешь?
Пожимаю плечами.
— Она даже не моя, но я знаю, что не хочу потерять её.
— Вижу, — он тушит свою сигару и остаётся на месте. — Если ты не рискнёшь, сынок, ты ведь осознаешь, что потеряешь её, верно?
— Да.
Он сжимает моё плечо и идёт к своему лимузину, останавливаясь, прежде чем сесть в него.
— Я свяжусь с теми, кто найдет Ричарда.
— Спасибо.
Я смотрю на его машину до тех пор, пока задние фары не меркнут, и кручу теперь уже незажжённую сигару. Перед тем, как меня арестовали сегодня вечером, я собирался рассказать ей о своих чувствах. Тот факт, что нам необходимо быть на одной волне, не изменился, поэтому, если она не чувствует то же, что и я, не думаю, что смогу больше выдерживать её присутствие в своём доме. Я мучил себя, когда она была здесь, зная, что у меня может быть шанс, но будь я проклят, если сделаю это, зная, что результат будет не тем, о котором я мечтал.