— Да.
— Но ты должен вот так принимать ванну, чтобы погасить пламя в своей крови?
— Да.
Мэдди вздохнула и поднялась на ноги.
— Я налью тебе супа. Тебе нужно есть, чтобы восстановить силы.
Я наблюдал, как она отправилась на кухню и наливала суп в миску, затем вернулась ко мне и поставила ее возле меня. Но в моих руках была сильная тяжесть, они не слушались меня, я не мог поднять миску, а из-за тепла от камина мои замерзшие мышцы покалывало от боли. Как будто по моей коже проводили осколками стекла.
— Флейм? — Мэдди присела передо мной, у моих ног, и указала на миску. — Ты голоден?
— Да, — прохрипел в ответ, глядя на миску, но едва мог пошевелить рукой, просто сгибая и разгибая пальцы. Я слишком устал.
Затем, не произнося ни слова, Мэдди села рядом и взяла миску. Она смотрела широко раскрытыми глазами то на миску, то на меня. Ее выражение лица изменилось, но я не был уверен, что произошло.
— Что ты чувствуешь? — спросил я, и Мэдди замерла.
Опустив взгляд, она уставилась на ложку в миске и сказала:
— Мне... мне приятно находиться рядом с тобой. — Уголок ее рта слегка приподнялся, и она добавила: — И ты чистый. Я могу видеть твою кожу. — Она смотрела на меня сквозь свои темные ресницы и пожала плечами. — Ты снова стал собой. Ты выглядишь... как мой Флейм.
Я напрягся всем телом.
— Твой Флейм? — спросил, пристально всматриваясь в ее лицо. Я не хотел отводить взгляд, хотел видеть, как она повторит свои слова.
— Да, — прошептала девушка. — Вот такой — без крови на кожи, ты снова мой Флейм. — Мэдди снова и снова дергала ложкой. — Могу я тебя покормить?
— Да, — я ответил и дал ей знак приблизиться.
Мэдди заерзала на своих коленях, но затем замерла в паре сантиметров от моих ног.
— Я не прикоснусь к тебе. Я не дам тебе повода не доверять мне.
Я расслабился и секунду спустя Мэдди подняла ложку к моему рту. Мой язык коснулся горячего супа, и я застонал. Обычно Викинг готовил мне. Я вообще не умел этого делать. Но его еда на вкус не была такой.
Мэдди молчала, пока кормила меня супом. Мой пустой желудок внезапно показался наполненным, когда горячая жидкость потекла по моему горлу.
А я наблюдал за ней. Наблюдал, как сначала она пыталась сохранять спокойствие, но чем больше изучал ее, тем больше ее руки начинали дрожать. Когда я прикончил остатки супа, она опустила ложку в миску и опустила голову.
Я нахмурился.
Маленькая грудь Мэдди поднималась на вдохе, она дышала все чаще.
— Спасибо тебе, — сказал я, и Мэдди резко дернула головой.
— За что?
— За суп, — ответил я, и она снова опустила голову. Я не мог понять, почему она не смотрела мне в глаза.