— Не понимаю, разве это имеет значение?
Говорит она одно, но в словах слышится много подтекста. Калли хочет пойти, хоть она и думает, что не является нормальной девушкой с обычными мечтами.
— Имеет. Ну, так что?
Ее уста приоткрываются, но Калли не может сказать, что это именно то, что она хочет.
Моя сладкая сирена.
Я сокращаю между нами расстояние и встаю на колено. Крылья болят от необходимости показаться. С каждым днем становится все сложнее скрывать их, и из-за этого сегодня для меня будет худшая ночь.
Придется раскрыть себя.
Но прямо сейчас это не имеет значение. Глаза Калли широко раскрываются, что мне очень нравится. Я беру ее руку в свою.
И начинаю улыбаться.
— Не хотела бы ты, Каллипсо Лиллис, отвести меня на Майский бал?
Май, семь лет назад
Я приношу Калли платье, так как у нее ничего не было, а затем ухожу примерно на час, чтобы она смогла подготовиться. Из того, что я знаю о женщинах, этого времени для прихорашиваний недостаточно, но это все, что у нее есть, если Калли хочет прийти на танцы в положенное время.
Когда возвращаюсь, я стучу в дверь. На данном моменте я решаю поиграть в нормальное свидание — каким оно и должно быть.
Некоторые девочки в проходе пугались, когда видели меня, стоящего у двери Калли с руками в карманах. Их взгляд пробегается по мне, когда те проходили между мной и дверью. Я часто приходил к Калли и знаю, что эти хихикающие идиотки даже не общаются с ней.
Дверь передо мной открывается, и все мысли о соседках Калли испаряются.
Черт побери.
Распущенные волосы Калли волнами ниспадают по спине, а ее гипнотические глаза, кажется, светятся изнутри. Я никогда не был против платьев, но прямо сейчас начинаю ревновать. Оно нежно облегает каждый изгиб сирены.
Я сделал ошибку, смертельную и ужасную ошибку. В этом платье Калли не выглядит как подросток — она выглядит как моя королева.
Стремление утвердить ее своей возрастает во мне. Она твоя. Теперь и навсегда.
Дай ей вино. Обрати. Покажи ей, что действительно значит быть твоей парой.
Я сразу же отпихиваю мысли, как только они всплывают в голове.
Этот вечер, наверное, убьет меня.
Взгляд Калли падает, и она начинает нервно двигаться из-за платья, выглядя одновременно довольной и смущенной от того, что надела его.
— Тебе не стоило этого делать.
— Ангелочек, ты когда-нибудь видела, чтобы я делал то, чего не хотел?
— Как насчет моего первого желания? — напоминает она.
Измазанная кровью кухня, запятнанная кровью девочка, мертвый монстр у ее ног.
Я смотрю на нее сбоку.
— Это не считается.
— Почему? — интересуется Калли, но это одно слово почему-то так тяжело весит.