Я дернулась. Зачем он заговорил об этом? Не хочу вспоминать!
– Знаешь, из кого получаются самые страшные и жестокие рабовладельцы? – Он сделал паузу, глядя на меня в упор. И произнес с нажимом: – Из бывших рабов. – Голос Шона был очень серьезен. – Вот тебе и устроили твоё личное испытание, чтобы узнать – не сломалась ли ты и какой дракон из тебя выйдет? Можно ли доверить тебе власть? Ты захотела меня – меня отдали тебе во владение… и если бы ты пожелала, то могла бы получить меня навсегда. А ты, вместо того чтобы радоваться, взяла и при первой возможности отпустила меня на свободу. Переступила через своё «хочу» ради справедливости и чести. И показала, что достойна стать драконом. Что в тебе живет душа дракона… Поняла?
Обнял меня за плечо и притянул к себе.
Поняла. Отпустила и потеряла. Впрочем, как можно потерять то, что твоим и не было? Да и нужно ли оно мне было на самом деле? «Поцелуй на Луне» и брак – вещи несоизмеримые.
– Шон, теперь во мне зародится дракон?
– Ну, не сразу… подрасти ещё. Через годик – почти наверняка.
– Ты сказал «первое испытание». Значит, будут ещё?
– Будут. Но они для тех, кто уже слышит голос своего дракона, причем не для всех. И пока тебе думать об этом рано. Хотя… если хорошо поразмыслишь – можешь и сама сообразить.
– Дракона хочу поскорее, – пожаловалась я.
– Медитируй, учись… Я согласен иногда для тебя рычать. Да, целуйся со своим приятелем, но не слишком увлекайся, – тон Шона снова стал легкомысленным. – Ну, я спать пошёл. Кстати, моего дракона зовут Мрак.
Засыпая, задумалась – а как пересказать всё, что случилось, Аскани? Какая-то мистика непонятная… Потом решила, что попрошу Шона рычать и для Аса тоже, и успокоилась.
На завтрак нам выдали манную кашу с изюмом и пирожки с яблоками – ясно, повариха из мэрии приступила к работе. Лично мне так картошка с мясом была милее.
Пока ели, лорд Лин сказал, что Лив, наконец, пришел в себя. И что в Ларран мы отбываем через час. Отлично! Мы с Асом успеем переделать все дела на конюшне, собраться и заскочить – навестить Рыжика.
Лив сидел в кровати, с подложенными под спину подушками, бледный – даже веснушки выцвели, с синими кругами под глазами и надутый, как мышь на крупу.
– Привет! – поздоровались мы.
– Привет. Мне вставать не дают.
– И не дадут ещё несколько дней, – спокойно отозвался Ас, присаживаясь на ручку кресла. – У тебя живот был почти напополам распахан – чинили больше часа. Как лекарь говорю – лечи такое не лечи, а за день не заживет. Так что не ной и радуйся, что жив остался.
Лив прищурился.