Купцы в свою очередь давили на компаньонов из бояр и дворян.
Священники разделились поровну и предавали друг друга анафеме.
Горожане получившие большие заказы на пошив одежды и производство посуды, и крестьяне не учтенные Константином изначально в своей основе были за Юрия.
Дебаты шли почти неделю. В конце концов решение было вынесено.
– Вече постановило и я великий князь владимирский Всеволод Юрьевич из рода Рюриков приговорил, посадить на стол Владимира своего второго сына Юрия вперед Константина, за нежелание последнего соблюдать право и отдавать Ростов, а так же за неисполнение сыновнего долга, отказа от повиновения, что само по себе является тяжким проступком.
Потом выступил епископ Иоанн закрепивший слова великого князя авторитетом церкви.
Константин не верил своим ушам. Где это видано, чтобы младшего ставили поперед старшего?! Но сие произошло.
Он уже пожалел, что вступил в открытую и такую резкую конфронтацию с отцом, это было ошибкой. Сейчас Константин уже не очень понимал, почему поступил так грубо, а не сыграл тоньше… словно наваждение какое-то.
«Ничего… Владимирский стол еще будет моим! – подумал он с вспыхнувшей горячей яростью. – Сам прибежишь и отдашь! Дай только срок!»
Остается загадкой на что собственно рассчитывал Константин вступая в конфликт с отцом. Неужели рассчитывал на то, что отец в последнее время ушедший в религию поступит по ее заветам и схлопотав в морду лица по правой щеке, утрется и подставит левую? После чего вспомнит про другую христианскую заповедь о всепрощении и простит?
Если так, то сильно просчитался.
Вече, прошедшее так непросто, еще больше подкосило силы Всеволода Юрьевича и он слег, свалив большую часть дел на объявленного приемника. Чувствовал, что между его сыновьями после его смерти начнется распря и это его безмерно угнетало. Ну какому отцу будет по душе, что его сыновья будут биться друг против друга и возможно убьют, вместо того, чтобы стоять друг за друга стеной, как должно братьям?
Пятнадцатого апреля тысяча двести двенадцатого года великого князя Всеволода Юрьевича по прозванию Большое гнездо не стало.
Владимирская земля погрузилась в траур даже не столько от смерти самого великого князя бывшего в общем-то не самым плохим правителем (хорошо уже то, что на Владимирском столе князья не менялись как перчатки), был он набожным, справедливым и беспристрастным судьей, сколько от понимания того, княжество оказалось на перепутье. Ни для кого не являлось секретом, что Константин постарается оспорить решение как Вече, так и своего отца.