Григорий Горин. Антология. (Горин) - страница 139

– Опять обижаете! – с пафосом воскликнул актер. – Уж кого и ненавижу, так его. Я ж в него целил, а не в госпожу губернаторшу. Это он нам спектакль сорвал. Он меня до тюрьмы довел. Он меня на расстрел повез…

– И дочку вашу обесчестил, – как бы невзначай закончил перечень Мерзляев.

– Что? – Актер осекся. – Как? Что вы имеете в виду?

– То и имею! – развел руками штабс-капитан. – Есть свидетели…

– Врешь! – сорвался Бубенцов.

– Разделяю ваше отцовское горе, – сокрушенно сказал Мерзляев. – Поэтому подумайте, стоит ли его выгораживать… Артюхов! – позвал он своего подручного, стоявшего у двери. – Пригласи-ка сюда господина Плетнева! А вы, – добавил он, обращаясь к артисту, – посидите тут, в уголочке, поразмыслите, послушайте…

С шумом распахнулась дверь, и в кабинет начальника тюрьмы ворвался корнет.

– Выражаю свой протест, господин штабс-капитан, – отчеканил Алексей. – Почему меня не поместили в одной камере с невестой? Это бесчеловечно!

– У нас тюрьма, а не будуар! – жестко сказал Мерзляев. – И прошу, оставьте свои казарменные замашки. Вы на допросе.

– А после допроса – дуэль! – продолжал буйствовать Плетнев. – Стреляемся с десяти шагов!

– Устал я от вас, дорогой мой Алексей Васильич, – вздохнул Мерзляев. – Ну, будет ребячиться. Оба были не правы, погорячились. Давайте-ка перейдем к делу.

Плетнев с полуслова понял, чего от него хотят, и привычно зарапортовал:

– Налетела банда! Белые лошади, черные костюмы, черные полумаски…

– Хватит, хватит! – остановил Мерзляев. – Полумасками, полусказками сыт по горло. Посмотрите-ка на этого человека, – указал он на сидящего в углу Бубенцова. – Как вы думаете, кто это?

– Что ж тут думать? Бунтовщик, которого отбили сподвижники…

– Да кому он сдался-то? Вы действительно поверили, что это ничтожество – якобинец? Перед вами актеришка, которого мы наняли за тридцать сребреников, чтоб он разыграл перед вами сцену расстрела. Патроны – то были холостыми! И он согласился! Человек без стыда и совести… Мелкий жулик, шулер… И вы из-за этой мрази готовы в Сибирь?

Плетнев от удивления разинул рот и уставился на Бубенцова.

– Он – наш агент! Вспомните: когда вы его отпускали, он, поди, и бежать не хотел?

Плетнев вспомнил и насупился.

– А то, что он слова красивые кричал, – добивал корнета Мерзляев, – так это все актерство было. Притом низкого пошиба.

– Вот уж нет, господин опричник! – Бубенцов в ярости вскочил. – Ложь! Не судите о людях по себе! Господин корнет, все – клевета!

Мерзляев, не ожидавший такого поворота, с изумлением посмотрел на Бубенцова.

– Ты что? Уж не хочешь ли сказать, Афанасий, что ты заговорщик?