Как только наши губы соединяются во второй раз, падают первые капли дождя, и, если честно, меня это не волнует.
Мы стоим под легким дождем и целуемся, между нами невероятная химия, которую я почти боюсь признавать. Наши языки переплетаются, Бруклин запускает руки мне в волосы, мои руки находят его лицо — страсть между нами отрицать невозможно.
Поначалу поцелуй мягкий и нежный, после чего переходит во французский, и тем самым — на совершенно новый уровень. И этим французским поцелуем Бруклин возносит нас на вершину.
Как горячо.
Безумно.
Идеально.
Пусть это наш второй поцелуй, он очень похож на первый поцелуй Росса и Рейчел в «Друзьях». Рейчел настолько сильно охватили эмоции, что она в спешке пересекла комнату и оставила настоящий поцелуй по-французски на его губах.
Так романтично.
Но у нас с Бруклином не любовь, и никогда ее не будет. Может я и запуталась в жизни, но еще не выжила из ума. Ни на одного из нас не снизойдет понимание, потому что Бруклин — не мой Прекрасный Принц. Он игрок, бабник, плохиш и, очевидно, превосходен во всем вышеперечисленном.
И впервые в моей жизни... Мне всё равно, что мужчина, которого я целую, никогда не станет чем-то большим... никогда не будет «жили долго и счастливо». Но ни за что я не отошью его, назвав жабой.
Над нами раздается гром, заставляя обоих подпрыгнуть и разорвать поцелуй. Мы смотрим друг на друга и смеемся.
— Надеюсь, это не знак, — усмехается Бруклин.
Я переминаюсь с ноги на ногу, всё еще замерзшая, и знаю, что ему тоже холодно.
— Не думаю, что Мать Природу волнует то, что мы делаем.
Какие же у него сексуальные глаза.
— Правда. Это работа твоего брата.
На улице немного народу. Время близится к полуночи, ночь еще только началась — сейчас настолько рано, что, по моему мнению, мужчины в клубе только начали развлекаться. И всё же этот парень здесь, со мной, и хочет меня, несмотря на мои проблемы, на гиперопекающего Кема, который потеряет самоконтроль, если узнает о нас.
— Ш-ш-ш... — я прикладываю палец к его губам. — Давай забудем на сегодня о Кеме. Хорошо?
Он кивает, его язык быстро касается моей кожи, и этот жест вызывает мурашки по моей спине.
Рядом появляются фары. Мы были так увлечены друг другом, что не видели приближение машины, пока не опустилось окно черной Jetta.
— Ты Бруклин?
Бруклин берет меня за руку и подходит к машине.
— Да, ты Гэрри?
Парень кивает, и Бруклин открывает заднюю дверь, отходя, чтобы я могла залезть на заднее сидение.
Там достаточно места, чтобы я могла сдвинуться подальше, но я не делаю этого. Останавливаюсь на середине, на неудобном горбике, но не придаю этому такого значения, как в детстве, когда родители постоянно усаживали меня между братьями.