– Конечно, – встрял я. – откуда луту браться, если ты их потрошить не умеешь, а без разделки, сама знаешь, 2 % вероятности.
– Так извини, – взвилась Семеновна, крайне болезненно переживавшая все, связанное с ее мифической виной в нехватке лута – абилок пока одну на уровень дают, только на первом две. У меня и без того – звери, птицы, рыбы и гуманоиды. Вот на пятый апнусь – возьму насекомых.
– А надо? – поинтересовался я – Там ведь небось инструментов новых докупать – вагон. Всякие там зубила, ножницы по металлу – иначе их панцирь не взять.
– Да не, там терпимо. Окупятся, причем быстро. Есть у меня подозрение, что в них-то весь лут и прячут, насекомых раньше пятого уровня не дают, а кто на пятом, бригадиры то бишь, уже почитай и не работают – производящую профу берут, и ее качать начинают. Вот весь лут в насекомых и осел.
– Суеверия это все – не согласился я.
– Может, и суеверия – не стала спорить потрошительница. – А только насекомых почитай и не вскрывает никто. Вот они его в себе и таскают.
Старушка для убедительности покачала пальцем в воздухе, и тут же сменила тему:
– Да где там этот сапог? Время вышло уже. Роды он там принимает, что ли, гинеколог-любитель?
Митрич как будто услышал – со второго этажа донесся смачный пинок ногой по двери, и преисполненный трагизма вопль:
– Сука!!! Морда твоя консервная, чо глазками лупаешь?!!! Не, в суп, только в суп!
Мы встревоженно вскочили, но Митрич уже грохотал вниз по лестнице. Он бухнул что-то тяжелое на стол, отступил на шаг, и сделал руками жест «посмотрите, люди добрые»:
– Черепаха! Черепаха, мля!!!
На столе стоял черепашонок размером с обеденную супницу и жалобно смотрел на нас огромными глазами. Казалось, что питомец вот-вот заплачет. Но потом новорожденный все-таки сдержался, и, смешно загребая лапками, пошел по столу к Митричу.
– И не ходи за мной! – грозно рявкнул Митрич – Никчемная бездарность! Бездарность хуже Петросяна!
Но когда черепашонок достиг края стола, охотник испуганно подхватил его, прижал к груди, и посмотрел прямо в расстроенные глаза. Черепашонок до предела вытянул шею, и таращился на хозяина, как Кот в старом мультфильме «Шрек-2».
– Ну и что с тобой таким делать? – расстроенно спросил новоявленный петовод.
Мхатовская пауза завершилась репликой:
– Ладно. Не сцы, Тортик, не брошу. Солдат ребенка не обидит.
Давящаяся смехом Семеновна наконец не выдержала, захихикала, и спросила:
– А почему Тортик-то?
– Потому что Тортилла – солидно объяснил военный. – Но он-то мужик!
– А ты откуда знаешь? – хихиканье усилилось.
– Чую – лаконично отрубил расстроенный Митрич.