Мы заходим в прохладное помещение университета, где я немного остужаю пожар внутри себя. Триста тысяч! Да за кого он меня принимает в конце концов?
- Ты вообще слышишь меня? – спрашивает Света, толкая меня в бок.
- Угу, - уныло бормочу я.
- Послезавтра встречаемся в Sisters на дне рождении Маринки, помнишь? Платье уже подобрала?
Я рассеяно киваю, все еще витая в своих мстительных мыслях. Не на ту напал ты, дядя Сережа. Рязанцы так просто не сдаются.
Сергей
В клуб, куда меня пригласил Илья, я приезжаю с опозданием, потому что машину с полировки пришлось забирать самому — до Димы не дозвониться и дома поймать его невозможно. Надо бы из принципа заставить его исправлять сделанное, но приобретенный с годами перфекционизм не позволяет разъезжать на царапанном автомобиле. В Лондоне этой возней занимался бы мой водитель, а в Москве все приходится самому. Российские каникулы, черт бы их побрал.
И Юля эта, настырной оказалась, зараза рязанская. Лучше бы продолжала играть роль влюбленной овечки, чем показывала свои провинциальные клыки. Ее дерзость выводит меня из себя, а таким навыком мало кто в моем окружении может похвастаться.
Территория семейных отношений сложная для меня. Рубануть бы кулаком по столу и поставить сыну ультиматум: либо он вытряхивает алчную рязаночку из моего дома, либо о наследстве может забыть. Останавливает то, что наши с Димой отношения без того далекие от близких: у него в Москве своя жизнь, у меня в Лондоне — своя. Встречи раз в три месяца тоже не способствуют укреплению семейных уз, и черт знает, как он себя поведет, если я гайки начну закручивать. Сын у меня один и терять его не хочется.
— Доброй ночи, Сергей Георгиевич, — подобострастно здоровается охранник, открывая для меня дверь с ловкостью английского швейцара. — Андрей Вячеславович просил вас проводить.
— Не надо, — машу рукой, останавливая его. — Сам.
Этот клуб принадлежит Андрею, моему одногруппнику. Мы с дружны со во времен университета, несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте: из-за рождения сына пришлось на пару лет распрощаться с учебой и пойти работать. Я, может, и не вернулся бы в университет, да отец настоял. И за это я ему буду вечно благодарен.
— Серега! — Илья приветственно хлопает меня по плечу и, отстранившись, откидывает оценивающим взглядом. — Не стареешь, гад, и не жиреешь. Не то, что я. — весело хлопает себя по выпирающему над пряжкой ремня животу.
— Тебе по роду занятия положено, — отшучиваюсь я, и жму руку поднявшемуся с дивана Андрею. — Как всегда аншлаг? — киваю в сторону кишащего людьми бара.