— Ты уверен, что я не отравлюсь, если это съем?
— Вполне съедобно, — пробурчал он. Лисса, конечно же, даже не подумала о том, чтобы одеться, и по-прежнему щеголяла почти что голая, не придавая этому значения.
— А в кувшине что?
— Вино, — Уннар и бровью не повел, глядя как недовольно вытянулось лицо женщины, — тоже неплохое. Слушай, я могу раздеться и умыться хотя бы?
— Почему ты спрашиваешь? — она аккуратно, смешно отставив мизинец, подцепила с блюда кусок мяса и принялась откусывать мелкие кусочки.
— А вдруг тебе придется не по нраву то, что увидишь, — буркнул Уннар, чем вызвал легкую полуулыбку на бледном лице тонкой.
— А чего я там еще не видела? — она пожала плечами, — я видела даже больше, чем ты сам.
Уннар, который начал стягивать свой легкий доспех, непонимающе уставился на Лиссу.
— Я видела твои кишки, — пояснила та, — когда шила их и водружала на место.
— А, — буркнул он, не зная, что и сказать.
Но, раздевшись до туники, почувствовал себя почти что человеком. Потом подумал-подумал и снял тунику, стянул сапоги и остался в одних штанах. Поплескался в тазу, умылся, а потом, окончательно придя в доброе расположение духа, растянулся во весь рост на полу, вдоль кровати. Лисса покосилась задумчиво, но промолчала. Она аккуратно ела мясо, потом налила немного вина и сделала маленький глоток.
— Сколько времени может пройти, прежде чем мы что-нибудь узнаем? — поинтересовалась она.
— Не знаю. Но думаю, не очень долго. Несколько дней.
— Несколько дней! — Лисса недовольно умолкла. Лежа на полу, Уннар не видел ее лица, но по голосу было ясно, что женщина не в восторге от перспективы провести еще несколько дней в бездеятельности.
— Мы будем здесь сидеть, в то время как моя девочка…
— Если Дей-шан ее продал, с ней уже ничего плохого не случится, — осторожно сказал Уннар, — ее продадут за очень большие деньги, и тот, кто их заплатит, будет беречь свое приобретение. Но я понимаю, что тебя волнует. Твоя дочь, Тана, не сможет отказать ни одному из тех мужчин, кто будут ее хозяевами. Потому что никто здесь не откажется от такой женщины, как она.
— Ты заблуждаешься, Уннар, — как-то очень печально сказала Лисса, — то, что она будет спать с разными мужчинами, меня вообще мало волнует. Одним больше, одним меньше, какая разница. Лишь бы ее не били. Не мучили.
— Если Дей-шан ее продал, то больше ей ничто не угрожает, — повторил он.
— А что, этот… Дей-шан не любит женщин?
— Он любит, когда женщины его боятся.
— Недоразвитый неполноценный примитив.
Воцарилось молчание. Потом Уннар услышал, как Лисса подлила себе вина.