Мужчина расценил ее непроизвольное движение по-своему, сдвинул соболиные брови на переносице, лоб сразу же исполосовали морщины, сделавшие лицо еще более мужественным. Герцог перехватил его взгляд и поспешил вмешаться:
— Ты не понял, Ларайе, это не любовница, а моя заклятница.
Хмурый взгляд воина немного посветлел, но не стал менее подозрительным:
— А куда делась Сандра? Насколько я помню, это именно она была последней из младшей ветви твоего рода или я не в курсе каких-то новостей? В любом случае, кто бы ни была эта девушка, почему она стоит здесь в таком неподобающем виде, а ты потворствуешь этому?
Александра хотела было сказать, что не только потворствует, но является инициатором всего этого безобразия, на что герцог поспешно вставил:
— Это долгая история.
Альбрехт не знал, как объяснить сквайру все так, чтобы он его понял и не подозревал в какой-то подлости. Возможно, он и был не прав, когда решил, что сможет сыграть на чувствах стыда девушки, но кто же его знал, что она не начнет хотя бы как-нибудь высказывать свои эмоции, когда он через браслет приказал Сандре расстегнуть рубашку. Это только ее вина, что все получилось именно так, он то рассчитывал совсем на другой эффект!
Ларайе, прекрасно знавший своего воспитанника, которого взращивал с самых пеленок, невозмутимо проговорил:
— Лично я никуда не тороплюсь.
Было понятно, что избавиться от него не получиться, скваир был очень дотошным эдрахом, даром что в его теле текла часть драконьей крови, придававшая и без того тяжелому характеру неприятный колорит каменного упрямства. Он был единственным, кого слушал герцог и позволял не только высказывать свое мнение, но и спорить с ним. Все дело в безмерном уважении и том, что Ларайе не раз спасал жизнь Альбрехту. Собственно он так и получил свой шрам, когда однажды прикрыл тело воспитанника. Сквайр знал, что имеет влияние на герцога, но пользовался им крайне редко, как например, сейчас, посчитав, что его мальчик по недальновидности моет себе навредить.
Александра не знала подоплеку отношений этих мужчин, но видела, что герцог прислушивается к Ларайе, поэтому все же вставила и свое слово:
— Я тоже никуда не тороплюсь и послушаю, почему его светлость так настойчиво отвлекает меня от своих личных дел.
Мужчина чуть заметно улыбнулся, обнажив жемчужные, аккуратные зубы и подмигнул ей. Герцог не собирался выяснять отношения в присутствии посторонних и махнув заинтересованным лицам рукой, направился в глубь двора, обогнул кланяющихся ему и графу гвардейцев. Затем скользнул в углубление между работающей кузницей и другими пристройками, попав в темный длинный коридор. Девушке идти туда совершенно не хотелось, это место наводило на мысли о средневековых пыточных подвалах: сырость, копоть на стенах и потолках от открытых светильников, странного вида железные кольца и крюки, вбитые под самый потолок.