Умница для авантюриста (Ночь) - страница 71

Мужчина погладил мерцателя и потрепал за круглые уши.

— Я тоже рад тебя видеть, дружище, — сказал он, задерживая ладонь на голове Бита. — Спокойной ночи, мисс Пайн, — добавил учтиво и прикоснулся губами к кончикам моих пальцев.

— Завтра в восемь, — пискнула я, пытаясь не дёрнуться от разряда молнии, что шарахнула меня изнутри от его простого учтивого прикосновения губами к руке. — Не опаздывайте!

А потом я позорно сбежала. Скрылась за дверью. Прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз. Безумный день, полный тревоги и напряжения, закончился.

Усилием воли я поднялась на ноги и отправилась в свою комнату. Умыться и спать. Завтра мне понадобится много сил, и лучше не думать, на что они пойдут.

Глава 14. Мышеловка

Гесс

За ней давно закрылась дверь, да и я шагал по ночному городу обратно, в своё временное жилище, но не мог ни о чём думать, кроме как о бесстрашной, но доверчивой, строптивой, но искренней мисс Пайн.

Она злила, выводила из равновесия, раздражала и притягивала одновременно. Мне бы плюнуть на всё. Разум опять холодно говорил, что подобные девицы постоянно попадают в нелепые истории, которым не будет конца, а чувства тянулись к ней, как к солнцу тянутся растения.

Завораживала. Приманивала. Призывала. И я шёл на этот неслышный зов, как последний кретин. Напарник мисс Пайн. В иное время и в другом мире я бы посмеялся и, не раздумывая, выставил бы ходячее стихийное бедствие за двери.

Вместо этого захотелось поддержать её. Дать уверенность. Свернуть горы. Достать до неба. Вкус её губ я чувствовал до сих пор. В этот раз не забрал, а дал. Влил в неё силы. И, наверное, выложился бы без остатка, если бы это было необходимо.

Впервые я отдавал, повинуясь непонятному порыву. Хотелось утешить. Прикоснуться. Волосы её — мягкие и живые. Пальцы путались в локонах, зудели, покалывали. Как искры не сыпались — не пойму. Чудом, наверное.

Я тонул и возрождался. Меня выбрасывало на поверхность жарких волн, как лёгкую пробку. Она первой отстранилась, и я пожалел, что всё закончилось. Как хорошо, когда она молчит. И как жестока реальность, когда приходится возвращаться из полёта в бездну назад.

Кажется, я мечтал её придушить, обнаружив за дверью однорукого и одноглазого прохвоста. Тёмный — я это чувствовал всей кожей. Некогда опасный, как острый клинок, сейчас странный тип больше походил на огромную рыбину, что выбросило на берег.

Вместо того, чтобы сдохнуть, на смену жабрам он отрастил лёгкие и адаптировался на суше. Не стоило обольщаться: зубы акулы остались при нём. И только наивная чистая Рени могла считать его милым стариком.