— Значит, уши Ева, всё-таки, оставила себе?
Его вопрос меня рассмешил, и я не поняла, как вновь очутилась в его объятиях.
— Я не отдам тебя Эрнесту, не надейся, пусть Ева с ним воюет. — Шептал мне на ухо Матвей, а я ничего не понимала, лишь ощущала его щёку на моей щеке. — Знай, что я оставляю тебя себе. Ты понимаешь? — Он посмотрел мне в глаза, а я лишь кивнула.
— Нет, ты не до конца всё понимаешь, придётся мне тебе доказать, что…
Он не договорил, потому что прильнул к моим губам поцелуем, а я… Я тут же «улетела в небеса».
«Шмякнулась я о землю», когда Матвей отстранил меня от себя и я увидела его восхищённый взгляд. Мои щёки вмиг залились румянцем, а мозги отключились, потому что я «понесла несусветную чушь». — Почему так мало? — Спросила я.
Матвей прижал мою голову к своему плечу и сказал. — Потому что потом… трудно остановиться, а нам есть ещё, о чём поговорить. — Он взял меня за руку, и мы вернулись к кровати. — Садись.
Я села, но голова моя всё ещё была «на небесах».
Видно я смотрела на него блаженным взглядом, потому что Матвей улыбнулся, сел рядом и сказал. — Ты в состоянии понимать, что я буду говорить?
Я кивнула и постаралась нахмуриться. Минуту Матвей ещё смотрел на мои «кривляния», а потом произнёс. — Бабушка не может отдать тебе свой жемчуг, потому что… — Он взял меня за руку, и я поняла, что говорить он будет о серьёзных вещах. — Вета, всё дело в предсказании… Моей бабушке и тёте Елене было предсказано, что они умрут, если не будут носить на шее жемчуг.
Я замерла, не то от удивления, не то от непонимания услышанного.
— Как это? Это шутка? — Матвей мотнул головой, и глаза его смотрели на меня серьёзно. — Нет? Но сейчас 21 век, а это же предрассудки: смерть, если не будешь носить жемчуг. Я, конечно, слышала, что у жемчуга есть какие-то лечебные свойства, но, что бы они сохраняли жизнь… ?
— Иветта, сохраняет жизнь не жемчуг, а заклятие, наложенное на них.
Я нахмурила. — Заклятие? Значит, они что-то сделали… нехорошее?
— Очень нехорошее. — Вздохнул Матвей. — Из-за бабушки и тёти умер один человек. Они не смогли его… поделить. Они влюбились в одного мужчину и не решили, кому он достанется.
Я невольно усмехнулась. — А сам мужчина, почему это не решил?
Матвей пожал плечами. — Я не могу за него ответить, потому что с ним не был знаком. — Я утвердительно кивнула. — Я только знаю, что он был очень красивым мужчиной и очень слабовольным. За него все всё и всегда решали. Сначала его родные, а затем и… бабушка с тётей. Оказывается, что на свете есть такие мужчины.
В моей голове тут же возник образ Макса, брата Матвея, но я промолчала.