– Доусон, не будь наивным. Ничего у нас не выйдет, – в ее голосе нет усталости или расстройства, она именно так и думает. – Я приеду завтра с утра перед работой. Отдохни, пожалуйста.
Мне впервые нечего ответить. Когда ее машина отъезжает, я просто закрываю за собой дверь, сажусь на первое кресло, которое мне попалось, и закрываю глаза. Я слышу, как моё сердце разбилось на осколки, разлетелось в разные стороны, заставив меня перестать дышать на некоторое время. Может, действительно, я уже заигрался в эти игры. Она никогда не произносила этих слов, ни разу. Оскорбление прилетело ко мне, как пуля, прицел у нее не сбит, разорвала на части. Разрывная рана, вязкая тягучая кровь разливается по моему телу. Не самые приятные чувства, как открыть глаза и понять, что постоянно и делал, что бегал за человеком, которому не нужен. Пересмотреть всю свою жизнь, которая постоянно крутилась около нее: не отходя ни на шаг, я просто испытывал себя рядом с ней. Но ведь она отвечала, она хотела этого не меньше меня. Или не так? Мой телефон звонит, но абонент не тот, кто мне сейчас необходим, поэтому я на него не реагирую.
Поднимаюсь с кресла и иду в кухню. Среди всех полочек, выбранных, кстати, Элли, стоит громоздкий холодильник. Открываю его и вытаскиваю шесть бутылок пива, скрепленные пластиковой лентой. Вожусь непривычно с колечком бутылки, неудобно зажимаю жестяную банку локтем к стене и, наконец, выдергиваю ушко. Шипящий напиток после тряски проливается мне на джинсы, после чего я отпиваю несколько глотков. Однако справиться с напитком, оказывается, намного сложнее без ведущей руки, проделываю этот же фокус со следующей. Передвигаюсь по квартире, как мне кажется, бесшумно, словно я призрак. Меня так задолбала эта мертвая тишина, попугая может завести или рыбок. Уж не знаю, кто-то же должен издавать шумы. Беру пульт от стереосистемы и включаю радио, музыка льется из огромных колонок. Ставлю на стол банку с почти допитым пивом и неловко стягиваю футболку, она цепляется за гипс, заставляет возиться еще дольше. С пуговицей на джинсах справиться еще сложней, ближайшие дни моими друзьями станут спортивные штаны.
Устало ложусь на диван и пялюсь в потолок, банку ставлю себе на грудь, холодные капли остужают разгоряченное тело. После обезболивающего и алкоголя чувствую себя до безобразия расслабленным и умиротворенным. Иначе как объяснить то, что еще не звоню и не пишу Эллисон. Сказать, что меня удивило ее поведение, нет. Она всегда так поступает – бежит от меня, как от проказы. Делает вид, что нет ничего важней ее эго. Так, а мне это все для чего? Я, по ее мнению, наивный. Она произнесла это так, что меня просто накрыло. Я ведь могу вполне начать новые отношения. Не сразу, конечно, иначе тогда какого черта я столько времени тащился за ней?