Мне удалось улучшить здоровье двух десятков человек, прежде чем я дошел до площади с фонтанами. Вокруг нее была масса лавочек, где сидело полным полно народа. Я выбрал свободное место с краю. В стратегическом плане здесь было второе место по проходимости в парке после центральных ворот, но в плане удобства и безопасности, несомненно, первое. Можно было сидеть и спокойно заниматься своим делом, не опасаясь, что мимо ворот кто из охотников невзначай проедет на машине.
Спустя полчаса я уже скорректировал всех, кого возможно, и пребывал в безделье. Пора было задуматься о том, куда податься ближе к вечеру. Покопавшись по карманам, я нашел деньги. Раз ни у кого из знакомых нельзя остановиться, то остается гостиница. Ковыряясь в карманах, я снова наткнулся на две фотографии — Демьяна и Бережного. Предстояло еще раз посмотреть вечером на Демьяна и снова прокрутить эту ситуацию с повышением уровня. Может быть, мы с Катериной что-то упустили или в спешке недоглядели.
Издали увидев женщину, везущую на инвалидной коляске старика, я принялся за очередную коррекцию, озаботясь тем, насколько исцелить старика. Если на все 100 %, то он может сразу же встать, тогда это привлечет внимание всех вокруг, а если немного, то насколько зачтет мне это игровая система? Перстень по обыкновению высветил перед глазами основные характеристики, и тут я обомлел.
«Геннадий Бережной (Генрих Береж), 174 года, рост 165, вес 69»
«Вдовец, б/детей, пенсионер»
«Здоровье 31 %, энергия 27 %, настроение 18 %»
Бережного сопровождала все та же верная помощница, что мне встретилась у него дома. Прикатив его на площадь, она остановилась у лавочки с другой стороны фонтанов. Всматриваясь в его лицо, я увидел бессмысленный взгляд, без интереса смотрящий на все, происходившее вокруг.
Что же с ним произошло?
Услышав призыв, перстень открыл перед моими глазами окошко, в котором замелькали картинки. Бережной ехал в машине с двумя стражами. Машина остановилась около его особняка. Один из стражей указал на входную дверь и сказал, что это его дом. Он вышел и направился к этой двери так, как будто впервые ее видел. Дальше я не стал смотреть, поняв, что стражи с ним расторгли договор, заодно лишили перстня и, соответственно, всех воспоминаний об обладании им.
Помня, что Бережному оставалось служить всего-навсего год, я был поражен их поступком. Даже если допустить, что он серьезно оплошал, это было слишком жестоко. Ведь можно было дать ему возможность как-то реабилитироваться или, в крайнем случае, набавить сверху год-два, но не лишать возможности получения Продвинутого уровня. Это было даже как-то нечестно после стольких лет службы.