У меня не было сил сражаться с ним и спорить. Я просто закрыла глаза и беззвучно заплакала.
* * *
— В чём дело, Шамиль? Что ты здесь делаешь? Неужели мой брат прислал своего верного пса на переговоры? Так ты возвращайся обратно и передай ему, что я не общаюсь со слугами. Пусть придёт сам, если желает говорить, — верхняя губа Саида дёрнулась в подобии улыбки, а презрительный взгляд скользнул по «шестёрке».
Валид решил его унизить, прислав свою подстилку?
— Он не смог приехать. Но очень хочет видеть тебя. У него сейчас тяжёлое время. Ты мог бы забыть на некоторое время о вашей вражде и навестить его? — Шамиль смотрел в его глаза, пока внизу шлюха обрабатывала член младшего Хаджиева, а тот, как ни в чём не бывало, потягивал виски.
— Мой брат настолько занят? А, подожди. Я, кажется, знаю, в чём причина. У него этой ночью сгорели ещё три объекта, да? Ммм… Какая неприятность, — зацокал языком и, положив руку на затылок шлюхи, надавил. Та закашлялась, но продолжила работу. — Хочешь её? Мастерски сосёт. Тебе понравится.
— У твоего брата горе. Его жену вчера отравили. И он думает, что это ты. Ты можешь развеять его сомнения, если поедешь со мной и поговоришь с ним. Сам знаешь, как Валид горяч. Ни к чему эти недомолвки.
Саид застегнул брюки и отшвырнул от себя шлюху, и та упала навзничь на ковёр, но тут же подорвалась и бросилась к двери, явно испугавшись вмиг изменившегося в лице хозяина.
— Что ты такое говоришь?
— Я пытался его переубедить, но ты же знаешь Валида…
Саид резко поднялся и, в мгновение ока преодолев расстояние, разделяющее их с Шамилем, схватил его за шиворот.
— Вы что, с ума там со своими девками посходили?! Я никогда не воюю с женщинами! Я мужчина! — младшего Хаджиева редко видели в ярости. Он, в отличие от старших братьев, всегда старался держать в узде свои эмоции, но это уже был перебор.
— У тебя есть возможность переубедить Валида. Поедем со мной?
— И как же тебе это удалось? — Марат поморщился, ему было неприятно смотреть на младшего брата, прикованного к стене. Кому бы понравилось такое зрелище?
Никому, кроме Валида. Он же испытывал глухое, горькое удовлетворение. Такое горькое, будто сладкий яд. Вроде приятно, но ты знаешь, что тебя ждёт.
— Я его обманул, — помощник бросил на стол шокер, которым, судя по всему, и вырубил на время Саида.
— Хм… А ты не так глуп, как кажется с первого взгляда, да, Шамиль? — младший Хаджиев дёрнул цепь, сковывающую его шею. — Но это не победа. Это глупость. Очень большая глупость. Потому что, когда я освобожусь, а я освобожусь, ты, Шамиль, пожалеешь об этом. И это не просто слова, поверь мне. Тот, кто посмел меня посадить на цепь, как пса, сам окажется на цепи. Ею же я его и удавлю, — зло рыкнув, бросил взгляд на Шамиля и тут же вернул его Валиду. — А ты, брат мой, что же, считаешь, что все твои проблемы теперь решены? Ты потеряешь всё, чего добился. Всё, что получил от Марата. Всё потеряешь. Я слышал, ты и жену свою проморгал?