— Красивая машина…
А он думал, она заговорит о музыке.
— Угу, — хмыкнул он. — Чтобы человек отвалил за кусок железа сто тысяч баксов, он, конечно, обязан быть красивым.
Она тоже хмыкнула, но очень натужно:
— Значит, человек может себе это позволить.
Зря он ляпнул про деньги. Точно подчеркнул их разницу и ее финансовую нужду.
— Но лучше эти деньги потратить на более нужную вещь.
— Вы ж зачем-то купили такую машину… — заерзала на сиденье Настя.
Иннокентий усмехнулся: зря не добавила — для понтов. Так оно и есть. Только не его понтов, а Никитиных.
— Я не покупал, мне б зарплаты на нее не хватило.
Он перехватил взгляд Насти, направленный ему в лицо.
— Я ее забрал у мужа сестры за долги. Долги перед фирмой. Он не на свои купил такую тачку. Своих бы даже на Рав-4 не хватило. А хотелось — в другой тачке неудобно, видимо, было баб трахать…
Он замолчал, но всего на секунду. Нельзя допустить, чтобы Настя подумала лишнее.
— Извини, что так грубо, но это именно то, что он делал… Конечно, не только это. Но это именно то, что я ему никогда не прощу. Извини еще раз, но это к разговору о наших птичках. Я всегда считал, что есть вещи, которые женщины своим мужьям не прощают. И до сих пор так считаю. У моей сестры просто что-то с головой не так. Но она может прощать его сколько угодно, но пусть не требует этого от меня. Ладно, все… Я вообще не должен был начинать про это, как-то само с языка сорвалось. Но я не хочу окунуть в это дерьмо еще и тебя. Сам в нем по уши сижу. Давай сменим тему, а то я уже, кажется, зациклился на сестре, сейчас снова что-нибудь ляпну не то. Ну, давай, предлагай уже свои варианты…
Настя смотрела только вперёд, и он тоже решил не отвлекаться от дороги.
— Кеша, а что вы хотите увидеть на стене? — начала художница нейтральный разговор.
— Не спрашивай у меня таких вещей. Я не знаю. Просто сделай так, чтобы мне захотелось возвращаться домой?
— А сейчас вам не хочется?
— Неа… — он всё же повернул голову и сразу перехватил внимательный взгляд девушки. — Слушай, Настя, это не диссонанс, нет? Называть меня Кешей и на вы?
— Но вы сами так представились…
— Окай, представился… Так сообрази, что я рассчитывал на «ты», нет разве? Тебе сколько лет?
— Скоро двадцать один.
— А мне скоро двадцать восемь. Слишком большая разница, да, надо выкать?
— Хорошо, не буду больше…
Иннокентий тряхнул головой: закусила губу и уставилась в окно. Типа, разговаривать тогда вообще не буду. Как же сложно с ней! Ну, ну… Но мозг не приходил на помощь. Отсиживался в холодном углу горячей головы. Поздно, братан, поздно… Сказал уже слишком много и окончательно отпугнул от себя девчонку, а счастье было так возможно, так близко…