Кремниевый ворвался в кабинет без стука и спросил с порога без всякий вступлений:
– Где Марина?
Не глядя на Старейшину, Эрик с чувством отшвырнул свитки на стол.
– Спит.
Но тут же, чтобы занять хоть чем-то руки, взялся перекладывать бумаги с места на место. Отчеты, донесения, списки пострадавших и требования о запасах: шел уже второй день, как он не мог понять ни слова в документах, не мог сосредоточиться. Целому миру придется подождать, пока его Рин не проснется.
Если вообще проснется.
Макон нахмурился.
– Спит? – удивился он. – Она все еще спит после той ночи?
– Разве я не ясно выразился?! Да, она до сих пор спит! – и добавил тише: – Уже вторые сутки.
Макон кашлянул.
– А ты… Ты ведь видел ее в спальне, верно? Она все еще там?
Прищурив глаза, Эрик уставился на кремниевого.
– О чем ты? Где ей еще быть, как не в спальне? Она всего лишь спит, Макон! Шаманы Жизни сказали, что такое возможно… после всего, что у нас было, – отрезал Эрик.
– Они сказали, сколько ей еще спать?
– Нет. У них нет опыта. История Гийлира знает мало случаев, когда для смертных женщин это вообще хорошо заканчивалось.
– Насколько мало случаев? – вкрадчиво спросил Макон.
– Ни одного! – взорвался Эрик. – Достаточно мало для тебя?
Макон рассеяно кивнул.
– Не кипятись… Знаю, ты не поймешь, если я попрошу об этом… Но, Эрик. Давай еще раз сходим в спальню. Убедимся, что Марина действительно там.
Эрик перестал раскладывать документы и внимательно посмотрел на Старейшину стаи.
– Зачем нам делать это? Что тебе известно такого, Макон, чего не знаю я?
Макон потоптался на месте.
– Говори, Макон! Разве может стать еще хуже, чем сейчас?
– Может, – кивнул он. – Я пришел сказать, что в лагере чужестранок с самого утра стали исчезать женщины. Лорд Стихий сдержал свое слово, Эрик, и похищенные женщины начали возвращаться в свое Время.
– Отлично. И что из этого? Какое это отношение имеет к Марине?
Макон так посмотрел на него, что у Эрика сердце пропустило несколько ударов. Дурак. Каким дураком он был, что не понял этого сразу.
– Твоя Марина тоже из другого Времени, Эрик. Стихийный лорд сказал, что это касается абсолютно всех чуженстранок без исключения. Марина знала это… Но решила не говорить тебе.
В тот же миг Эрик сорвался с места. Преодолел лестничные пролеты, перепрыгивая через ступени, и в мозгу билась только одна мысль: он не входил в комнату этой ночью, не смог себя заставить. Не мог смотреть на ее закрытые глаза и густые тени под глазами. На синяки по всему телу. Он провел эту ночь в кабинете, без сна, терзая себя одними и теми же вопросами.