Ага, сразу после того, как он стал свидетелем ее «грехопадения в объятья Рука». Пожалуй, следует найти нейтральный вариант, объясняющий ее прогулы. Нездоровилось? Почему тогда ее не было в больничном крыле? Прошло само к вечеру? Хм… по просьбе профессора Дубринейла отправлялась в город? А ведь это будет даже правдой. Пусть не всей, но… это лучше. А уточнения, если потребует, пусть спрашивает с самого ректора. - Проходи, – он снова перешел на «ты», так было всегда, когда они оказывались в зале. Послушно нырнув в полутемное помещение, Тили взмахнула рукой, заставляя магические светильники под потолком засиять, распространяя вокруг себя холодный свет. Звук захлопнувшейся двери был подобен удару молотка о крышку гроба, а сложенные на груди руки профессора и хмуро сведенные брови не привносили в душу спокойствия. - Итак, Тили. Ты искала Руокора. Зачем? - Профессор, почему наша беседа напоминает допрос? - Ты действительно решила пойти дорогой, которую предпочли большинство твоих однокурсниц? - Лорд Салфир, как Вы можете!
От отлепился от стены, начав надвигаться на нее. - Не уходи от вопроса! - Даже если это и так, какое Вам дело? Моя личная жизнь не должна касаться никого из преподавателей. - Если эта личная жизнь не мешает учебе, а Рук, находясь на территории Академии, может значительно отвлечь… К тому же ты помолвлена с моим братом, Тили! - Мне казалось, у вас с Персивалем отношения весьма прохладные. В два шага преодолев разделяющее их пространство, Крис схватил ее за плечи, опасно приблизив лицо к ее лицу. - Это не повод наставлять ему рога. - Мы еще не обменялись брачными браслетами. - Вы помолвлены! Тили вырвалась из захвата, отходя дальше от демона. - Да будет вам известно, лорд Айнелиас, – при упоминании второй фамилии Фир дернулся, – родители заключили договор о моем браке без моего ведома. И без моего желания. - Я не поверю, что ты молча стерпела бы, если бы на твоей судьбе размашистым почерком расписался кто-то посторонний. - А я и не стерпела! Я сбежала! Сюда, в Академию, под крыло профессора Дубринейла! Он обещал защитить меня от притязательств со стороны жениха и желаний родителей вернуть меня домой! – Тили отвернулась от него, больно прикусывая губу. Почему она сама сорвалась? Все выложила, как на духу? Она не должна была плакаться в жилетку Крису, только не ему. И ведь в его словах действительно была истина, если бы она решилась принять ухаживания Рука (слава Гисхильдису, что он не прознал об их ночной вылазке на крышу!), то этот жест мог расцениваться как пощечина его семье. Пусть только Перси, но он-то тоже не виноват, что Леросейл решил выбрать его в качестве будущего мужа для своей малышки, в каком-то плане Персиваль также был жертвой. Однако он, в отличие от нее, мог отказаться! Но нет, он дал свое согласие! И теперь ей приходится держать свою гордость в узде, стараясь угодить папе с мамой и хотя бы не огрызаться на каждую брошенную женихом фразу, и само определение «жених», что ассоциировалось у нее сейчас с укусом ядовитой змеи, приходилось стоически сносить. Она дала Глеарре слово. И сдержит его. По крайней мере действительно постарается узнать о Персивале Айнелиасе больше. - Тили… я… не знал. Она слышала, что он не сдвинулся с места, но почувствовала, как воинственность, присутствовавшая в его голосе, начала сходить на нет. - Я не должна была этого говорить, – все еще не поворачиваясь к нему, тихо промолвила девушка. – И с Руокором я действительно хотела просто поговорить. О мадам Серан.