Егор бросает губку, которой тёр машину на капот. Медленно оборачивается. Господи, я передумала! Дайте мне машину времени, я отмотаю назад и вообще из дома не выйду, даже если эта пигалица вовсе Егора на газон завалит. А он смотрит на меня. Даже думать не нужно — зол.
— Тотошка! — дрожащий голосом вскрикиваю я. — Нельзя бросать мячиками в дядь!
Тотошка смотрит на меня круглыми глазами. В них непонимание. Уверена, мог бы говорить — высказал бы. Но, к счастью, он не умеет. Я робко улыбаюсь. Няня сверкает глазами. На веранде позади меня Танька, которая мечтает отобрать своего детёныша. Чувствую себя, словно в глубоком тылу врага.
— Привет, — почти шепчу я.
Подъезжает такси — все же няня здесь не живёт. Я бы выдохнула с облегчением, но она ведь завтра вернётся. А я же не смогу вечно караулить у Таньки с мячиком… Соседская машина брошена недомытой. Воду отключить забыли, она течёт из шланга задорной струйкой, впитывается в газон, журчит тонким ручейком по асфальту.
Танька из мести заставила меня гулять с ребёнком ещё час, и теперь Тотошку манит в образовавшуюся лужу с неутомимой силой. Я держу его за ручку, в лужу не пускаю, но разрешаю бросать в неё веточки и палочки. Всё время смотрю на соседний дом — он хранит молчание. И плакать хочется, хотя вроде совершенно не с чего.
Наказание ещё не закончено — мне приходится гладить целый ворох детских вещей.
— Тренируйся, мамаша, — говорит Танька.
Смотрит недобро. Я молчу и тренируюсь. Темнеет уже. В соседнем доме зажглись огни. На втором этаже наверное Егора комната, у Никитки то на другую сторону окна… Вздыхаю. Танька напевает из детской — время уже около девяти. Я бы поела, но намекать на это боюсь. Выхожу на улицу, в наступающий вечер, вздрагиваю от неожиданности — Егор сматывает злополучный шланг.
— Как дела? — спрашиваю я.
— Нормально…
И будто не катались совсем недавно голышом по траве. И как поступиться не знаю, с какой стороны подойти. А подойти очень хочется, до боли. Вчера же так легко было, так просто. У меня ни с одним мужчиной такой гармонии не наблюдалось. Как бы найти это состояние, вернуть?
— Такой прекрасный вечер…
— Я бы даже погулял, если бы задница так не болела.
Вспыхиваю. Хорошо, что темно — не увидит. Шагаю к нему, встаю рядышком. Как няня совсем недавно. Ноги в тапках мокнут, но разве важно? Можно и перетерпеть, когда на кону идеальный мужчина. Точнее, ребёнок от идеального мужчины… забыла. Протягиваю руку, провожу самым кончикам пальца по его предплечью. Кожа прохладная — вечер уже. На ней капли воды, видимо, со шлангом воевал. Наверное, замёрз.