В следующий раз, когда я открыла глаза, в палате были родители. Отец стоял у окна сложа руки на груди и постарев на пару лет. Лицо его было осунувшимся и до боли уставшее. Мама, сидела на кресле и не отпускала моей руки, горько проливая слезы. Увидев, что я проснулась, заплакала еще больше, причитая, как она рада, что я осталась жива. Она заверила меня, что со Славой все хорошо и живут они у Стаса. Дочке сказали, что я в длительной командировке и не смогла ее предупредить о срочном отъезде. Посоветовали лежать и набираться сил, главное, не о чем не волноваться, врач запретил лишние переживания. В случае непослушания тонко намекнули, что придется задержаться в больничных стенах на более долгий срок. Уяснив информацию, прикрыла веки и уснула.
Поздней ночью медленно открыла веки, обнаружив палату в полутьме. Стаса увидела у окна, он спал, полулежа в кресле, ноги закинул на кофейный столик. Я не хотела его будит, но организм требовал пить, а сама дотянуться до воды я была не в силах физически, к тому же мешали трубки и провода, прикрепленные ко мне.
— Стас, — слабым еле слышным голосом позвала, заставив его вздрогнуть. Увидев, что я снова проснулась, он подошел ко мне и присел на стул рядом, взяв мою ладонь в свои сильные руки, поцеловал.
— Ты как себя чувствуешь? — он улыбнулся, только глаза его были грустные.
— Пить хочу, — он встал и, взяв стакан с водой, поднес к моим губам, позволяя делать только маленькие глотки.
— Как долго я уже здесь? — слегка прикрыв веки, я ждала ответ, которого долго не было.
— Два месяца. Ты очень долго была без сознания и здорово заставила нас всех понервничать. У тебя серьезная травма головы и перелом руки, но главное, что все позади. Ты пришла в себя, это важнее всего. Ты очень сильно напугала меня, девочка моя… — прошептал он, покрывая поцелуями мою ладонь, заставляя сердце сжаться. — Я места себе не находил, переживал за тебя, за дочь. Я будто выпал из реальности на это время, отцу пришлось вернуться в компанию, у меня просто нет ни сил, ни желания что-либо делать. Единственное мое желание — это ты. Живая и здоровая. Мне страшно… — несколько скупых мужских слез упало на мою ладонь, затем он стал и поцеловал меня в губы. Его взгляд любящий и родной, проникновенно заглядывающий в самую душу, вызвал новые слезы. — Тише, малыш, тебе нельзя волноваться, — легкими поцелуями коснулся моих глаз, стирая слезы.
— Со мной что-то не так? Я не смогу ходить? Как же так? Почему? — горькие слезы лились из моих глаз.
— Нет-нет, что ты. Ты будешь ходить, — нервно произнес он, наблюдая за моим состоянием. — Просто оказалось, что после нашей первой ночи есть последствия. Приятные последствия и именно поэтому тебе нельзя нервничать, чтобы сохранить нашего малыша.