– Да.
– Это случилось всего один раз.
Она смотрела на него с холодным презрением.
Когда все кончилось, Джек притянул жену к себе и не выпускал из объятий, пока она не заснула.
Кэндис представила себе путь, который пришлось проделать матери с ребенком от форта Бьюкенен до гор Чирикауа. Немыслимо.
– Именно поэтому я не взял тебя с собой с самого начала. Но теперь это не имеет значения.
Он гневно уставился на нее:
– Они… не причинили ей вреда?
На четвертое утро, когда они разбили лагерь у подножия Драгунских гор, всего в пятидесяти милях от стойбища Кочиса, Джек решил рассказать Кэндис о Дати. Откладывать было невозможно. Чувствуя себя последним трусом, он наблюдал за Кэндис, свертывавшей постель, на которой они совсем недавно занимались любовью.
– Солдаты действительно захватили жену и ребенка Кочиса, Джек?
– Да.
– Шоцки погиб?
– Ты думаешь, что я всегда буду жить среди апачей, Джек? – тихо спросила Кэндис на третий день.
– Это несправедливо и по отношению к ребенку.
Ошеломленная, Кэндис молчала.
– Стало быть, ты надеешься на благополучный исход и не собираешься воевать до победного конца.
– Да.
Другая женщина, другой ребенок. Кэндис хотелось смеяться и плакать. Невозможно представить себе большего предательства. Все то время, пока она была одна… думала о нем, тосковала… ждала его, он был с Дати. Со своей индейской любовницей.
– Нет.
– Что-нибудь не так, Джек?
– Не бойся.
Кэндис охватила слабость, и она отвернулась, борясь с головокружением.
– Конечно, нет.
Вечером, когда они остановились на ночлег, Кэндис обратилась к Джеку, хотя и знала, что выбрала не лучший момент:
– Я похожа на корову.
– Избавь меня от этой лжи, Джек. Дати давно сказала мне, что она твоя любовница. Мне следовало поверить ей, а не тебе. Ты внушаешь мне отвращение, – сухо проговорила Кэндис, поражаясь собственной выдержке. Если она даст волю чувствам, то разрыдается. Вот что он сотворил с ней – разбил ее сердце.
– Это было всего один раз – еще до нас с тобой. Сразу после того, как я приходил к вам на ранчо за конем.
Кэндис разбудило утреннее солнце, обещавшее погожий весенний день. Она лежала в теплых объятиях Джека. Инстинктивно прижавшись к нему теснее, она вдруг вспомнила, где она и почему. Джек вернулся, но лишь затем, чтобы увезти ее с собой. В свете нового дня и пережитого накануне ужаса собственное положение показалось Кэндис особенно мрачным и безысходным. Так нельзя. Она не может жить среди апачей, которые ведут войну с ее соотечественниками.
Кэндис недоумевающе взглянула на него.
Кэндис рассмеялась, но ее смех затих, когда он, обнажив ее грудь, взял в рот затвердевшую маковку. Как давно они не были вместе! Джек перекатился на спину, и она оказалась сверху. Он приподнял ее юбки, а затем занялся своими штанами. Кэндис почувствовала, как его плоть, вырвавшись наружу, уперлась в ее обнаженное бедро. Он скользнул пальцем в ее лоно, и она забыла обо всем на свете.