— Какая шляпка, моя дорогая! Как она тебя украшает! Прическа выглядит богаче, а цвет лица… Залюбуешься!
— И впрямь, обычно в историю входят достижения, — не удержалась Арайа, за что отец строго на нее посмотрел, а Найалла и вовсе наступила сестре на ногу.
В комнате повисло неприятное молчание. Хозяин замка не мог не замечать недовольства со стороны своего гостя и его колдунов. И всё же не хотел признаваться себе в том, что он попросту боится услышать ту правду, которая может ему не понравиться.
Приезд Элубио показался ей весьма удачным. В замке как раз гостит доктор Эристель, и он сможет лично убедиться, что Найалла — крайне желанная невеста. Младший Кальонь испытывал к ней симпатию, и девушка сама была не прочь пококетничать с ним, однако всерьез она своего ухажера не воспринимала. Несмотря на его удивительную красоту, Найалле постоянно казалось, что мужчина этот больше увлечен собой, нежели женщинами. Старшая Двельтонь однажды не удержалась и сказала своей сестре, что она обречена встречать неправильных мужчин. Один едва ли не танцует с бубном при виде зеркал, другой — при виде засушенных листьев.
Родон воспринял это восклицание снисходительно, а Арайа и вовсе чуть нахмурилась. Элубио она величала за глаза не иначе как павлином, причем глиняным, так как юноша представлялся ей абсолютно пустым. Девочке постоянно казалось, что она наблюдает за актером, который каждый свой жест делает для того, чтобы привлечь к себе внимание. Речь Элубио звучала так, словно ее написали заранее, а улыбка сверкала настолько приторно, что однажды Арайа даже поинтересовалась у отца, почему на зубы юного Кальонь до сих пор не слетелись все мухи Южных Земель. Если доктор Эристель в ее глазах притворялся потому, что так того требует этикет, то Элубио — чтобы расположить к себе как можно больше людей.
— Если этот Кальонь не сообщил о своем приезде, пусть размещается на постоялом дворе. Это не его замок, чтобы являться сюда, когда вздумается. Давайте запрем двери и уляжемся спать. Пусть стучатся, пока не отвалятся руки — мы не обязаны их услышать, — голос Арайи прозвучал так гневно, что Родон невольно усмехнулся, а сестра несильно толкнула ее в бок.
— А у тебя даже тыквы нет! — немедленно огрызнулась Арайа.
От этих слов Найалла слегка покраснела, чувствуя себя польщенной, однако Родон лишь сдержанно улыбнулся.
Бровь Родона чуть дернулась, однако мужчина выдавил из себя подобие улыбки. Двельтонь изо всех сил пытался списывать пафосные речи Элубио на юный возраст, но, слушая подобное, он никак не мог побороть раздражение и едва сдерживался, чтобы не сказать что-нибудь резкое.