- Чего, спрашиваю, уставилась? - ворчливо переспросил старик. - Мёрзну я. А тут комнатка маленькая, тепло не уходит.
- Неважно! - выдавила сквозь сцепленные зубы.
Аэра замычала. Не оттого, что немая, а от бессилия. И изобразила пальцами, что им отсюда убираться надо. Язык жестов Греху тоже явно был недоступен.
***
Натери остановился, обернувшись к девушке. То ли ему действительно необходимо было выстраивать вокруг себя декорации, то ли он несознательно подбирал самые выгодные ракурсы. А, может, так случайно вышло, только смотрелся аэр опять весьма эффектно. Останки арки дугой выгибался над его головой, вместе с обломанной колонной слева создавая раму для непроницаемой темноты, клубящейся за спиной мужчины. Ветви зацветающего плюща добавляли картине романтизма, а светящийся шар - загадочности. Но в фокусе, конечно, находилась фигура самого элва - молочная ткань его наряда едва заметно мерцала.
Даймонд обернулся через плечо, глянув на Лан. Глаза у него были белые. Просто белые. Ни пламени, ни радужки, ни зрачка. Белые, как варёные яйца. И ещё элв улыбался.
Элв, наконец, остановился, недоумённо и обиженно лупая круглыми глазами. Его макушка едва разминулась с огромной, серой, тихо гудящей грушей, свисающей с ветки. Всего на ладонь, но разминулась же. Лан облегчённо выдохнула и осторожно отступила.
- Ясно, - кивнул Даймонд, - значит, просто нервы.
- Слушай, Натери, а, может, тебе просто театром заняться? Ну, как этому гениальному элву, которому «Шар» принадлежит. Станешь там свои мизансцены выставлять. Или что с ними делают? Заодно и приработок.
- Козёл! - прошипела Кайран ему вслед.
- Он? - Кайран рискнула, наконец, поднять глаза.
- Получается, на ребёнка он денег пожалел, жлоб лысый. А на то, чтоб меня со свету сжить, нашёл?
- Спасибо за помощь, - нехотя буркнула девушка, цепляясь за его локоть.
- Ты понимаешь...
- Ну, теперь, надеюсь, он перестанет скупать несчастные лютики телегами?
Натери даже споткнулся, сбиваясь с шага.
Вопрос действительно стоило отнести к разряду актуальных. Для начала неплохо было горло промочить. Песок, который во рту, кажется, навечно поселился, слежался в сухую глину.
Странно, но только сейчас аэра поняла, что он действительно красив, а не просто смазлив или симпатичен. Вот только красота у него выглядела угрожающей, давящей.
Пожалуй, грязь больше всего проблем доставляла. Не сама жижа под ногами, а деревянные колодки, которые пришлось на туфли одеть. Как ходить на сооружении, прибавляющем тебе роста на голову, девушка до сих пор не поняла. Весом деревяшки не слишком отличались от кирпича, а нога из ненадёжных ремешков постоянно норовила выскочить.